Страница 100 из 109
И все же.
Задавать «проклятые» вопросы и можно, и нужно. Потому что альтернативная история как творческий метод осмысления мира принадлежит литературе не меньше, чем философии или истории. Это некая футурология прошлого, прогнозирование не-бывшего, помогающее понять, по крайней мере, как в следующий раз не должно быть. Да, жанр сложнейший, требующий жесткой внутренней логики и самоограничения. Возможно, потому «чистые», без экшн-мистического изюма альтернатив-ки по пальцам сосчитать можно. Но вот только они-то в силах помочь нам не просто осознать, но и ощутить рябь времени, несущую изменения, желанные или не очень. И себя самих — как частички этой ряби.
Без окончательных ответов. И без оргвыводов.
Наталья РЕЗАНОВА:
Это слишком болезненная тема. Слишком многих она кровно (во всех смыслах слова) затрагивает.
Сама бы я не решилась за нее взяться. Некое чувство мешает относиться к теме Великой Отечественной так же свободно, как, например, к наполеоновским войнам.
Дело опять же не в том, что «слишком близко» — хрущевская или перестроечная эпохи вполне дозволяют с собой подобное обращение.
Слишком тяжело. Поэтому у меня, как правило, вызывают неприятие альтернативные истории на тему второй мировой — те, которые с позиций «малой кровью, единым ударом», и те, которые «пиво бы пил баварское». Фантастика как средство выплескивания национальных и геополитических комплексов для меня — заведомо дурная фантастика.
Впрочем, бывают исключения, когда ум и талант автора уравновешивают чаши весов. Но таковых примеров, увы, ничтожно мало.
?