Страница 10 из 17
Никогда еще Кики Берггрен не доводилось видеть столько голубых сумок из «Икеи» в одном месте. Словно все население шхер вдруг решило упаковать в них все свои пожитки. В багажном отделении, между кадками с комнатными цветами, громоздились горы бумажных пакетов с логотипами фирмы «Виллис». Велосипеды стояли вперемежку с детскими колясками.
Кики с трудом отыскала место наверху. Немного дуло, но в сравнении с духотой нижней палубы здесь был рай. Кики села, вздохнув, и достала пачку «Принца». Оглядела мыс Ставнес – настоящий морской вокзал, обслуживающий рейсы на южные шхеры. У набережной выстроились в ряд белые лодки. Поодаль, возле бензозаправки, очередь к киоску с сосисками-гриль и мороженым. У Кики заурчало в желудке, и она пожалела, что не купила ничего поесть в дорогу.
Краем глаза она заметила еще один битком набитый автобус, пассажиры которого тут же устремились к катерам и лодкам. Неужели шхеры смогут вместить столько народа?
Когда катер причалил к пароходному мостику в Сандхамне, сойти на берег заняло целую вечность. Очередь пассажиров медленно текла через палубы к трапу. Кики выбросила билет и неуверенно ступила на твердую почву навстречу потоку островитян, встречающих гостей. В углу причального мостика стояла груженная продуктами машина – еда и напитки вперемешку. И повсюду, соединяясь и разветвляясь, текли людские потоки. Дети бегали с рожками мороженого в руках. Бурлила жизнь возле парусников и моторных лодок.
Кики подошла к карте за причальным мостиком и остановилась, пытаясь сориентироваться. Ей нравилось в гавани. Впереди тянулся ряд темно-красных двухэтажных домов, в крайнем левом из которых располагался магазин одежды. «Товары для лета» гласила вывеска.
Слева была набережная, на которой стояло бывшее здание парусного клуба. Кики успела ознакомиться с местными достопримечательностями через бульварные газеты. Когда-то здесь проходил большой праздник по поводу парусной регаты, даже с участием королевской семьи.
Между пароходным причалом и зданием клуба было множество мостиков и лодок, всевозможных типов и размеров. Справа гавань заворачивалась полукругом, по периметру которого стояли магазины и киоски с едой. Поодаль возвышалось желтое здание с вывеской «Отель “Сандхамн”» по всему фасаду. Там же, судя по вывескам меньшего размера, был паб, уличное кафе и ресторан.
Для начала Кики решила подыскать подходящую гостиницу и направилась к киоску, где продавали сигареты. Когда девушка протягивала ей в окошко пачку «Принца», Кики поинтересовалась, где на острове можно недорого снять номер. Речь шла не более чем о месте для ночлега, поэтому переплачивать не хотелось.
– В «Доме миссии», – ответила юная блондинка. – У них постель и завтрак, очень хороший, кстати. В других гостиницах страшно дорого. В «Сеглархотелет» цены как в городе. Хотя там и уютно. Очень уютно.
Кики благодарно улыбнулась девушке, которая высунулась из окошка, показывая в направлении продуктового магазина.
– Отсюда метров пятьдесят, не больше. Минут пять ходьбы.
Кики подхватила сумку и пошла. Босоножки сразу покрылись пылью. Ну правильно, именно гравия и песка она и ожидала от здешних дорог.
Глава 13
– Поторопись, Хенрик! – крикнула Нора с лестницы. – Они скоро придут, а мы еще не чистили картошку.
Был вечер пятницы, Линде ждали гостей – две супружеские пары из Сандхамна и Томаса. Нора подумывала, не позвать ли еще какую-нибудь одинокую девушку, но так и не решилась.
Зимой Томас расстался с Перниллой и с тех пор даже не пытался с кем-нибудь сойтись. Причиной развода стала смерть маленькой Эмили, после которой супруги перестали друг друга понимать. При мысли об этом Нора невольно вздрагивала. Представить только. Еще несколько часов назад у тебя была трехмесячная девочка – и вот ее уже нет.
Эмили умерла ночью, во сне. Когда однажды утром Пернилла проснулась, чтобы покормить ее, Эмили лежала в кроватке уже холодная. Оба родителя были в отчаянии, но Пернилле пришлось тяжелее, чем Томасу. Ее мучило чувство вины.
– Я была такая уставшая, – всхлипывала она. – Так и проспала всю ночь, вместо того чтобы заниматься дочерью. Если бы я проснулась раньше, может, Эмили была бы жива. Хорошая мать всегда чувствует, когда с ребенком что-то не так.
В конце концов эти самообвинения и разрушили их брак, и развод стал неизбежен. Томас, в отличие от Перниллы, нашел утешение в работе.
Нора пыталась поддержать друга детства, но он ушел в себя и стал недосягаем даже для нее. Молчал большую часть времени, а потом и вовсе уехал на Харё.
Томас вернулся к ней только в начале лета, старый друг детства с непослушными светлыми волосами. Снова стал открыт для общения, разве прибавилось морщинок вокруг глаз да седины в шевелюре.
– Что я должен делать?
Хенрик подошел сзади. Он был в отличном настроении. Все складывалось как нельзя лучше, и Нора на время забыла о свекре и свекрови, обещавших нанести визит в понедельник.
– Свари картошки, закопти окуней, нарежь салат и приготовь ванильный крем к пирогу с ревенем.
Нора запечатлела на щеке мужа быстрый поцелуй и протянула пакет с картофелем и нож.
– А если успеешь покрасить крышу и построить забор до прихода гостей, будет совсем хорошо.
Хенрик рассмеялся.
Он был человеком света. На любой коктейльной вечеринке чувствовал себя как рыба в воде. Именно это в свое время и привлекло в нем Нору, которая была далеко не так общительна. На предложение позвать гостей Хенрик всегда отвечал согласием, мог собрать друзей неожиданно, просто так. Единственный сын в семье дипломата, он привык к подобным мероприятиям и в хорошей компании буквально расцветал.
Нора, больше любившая тесный семейный круг, иногда пыталась протестовать. Гостям всегда почет, но иногда хочется тишины. Особенно когда у тебя маленькие дети и после полубессонной ночи так тянет просто прилечь на диван и с головой накрыться одеялом. Но Хенрик оставался непреклонен. Какой отдых может сравниться с ужином в дружеской компании, говорил он. И приглашал на вечер несколько человек.
Давай, это же совсем немного. Все не так страшно, как ты думаешь.
И Нора начинала ощущать себя невыносимой занудой. В самом деле, что толку спорить с Хенриком, когда он не желает ничего слышать. Оставалось сделать все возможное ради спасения мира в доме. Нередко ужин и в самом деле получался приятным, а всего-то нужно было немного поднапрячься.
Сегодня Хенрик был явно в ударе.
– Наверное, сейчас для этого нет времени, – сказал он, – но что если мы с тобой пропустим по бокалу прежде, чем начнем?
Подмигнув Норе, он достал из холодильника бутылку «Шардоне» и наполнил два винных бокала.
Стол решили накрыть в саду, чтобы от души насладиться прекрасным вечером. К окуням Нора подала горчицу и домашние багеты с пряным маслом. А из собранного в саду ревеня испекла пирог по старому маминому рецепту.
Вечер обещал быть чудесным.
В «Дом миссии» Кики Берггрен вернулась без сил. Тело болело, как будто она только что пробежала марафон. Она старалась не вспоминать этот холодный голос, который только что спрашивал ее, хорошо ли она подумала и отдает ли себе отчет в последствиях.
Кики сжала губы. Она заранее для себя решила, что главное – не бояться. Разве она стояла бы здесь, будь жизнь к ней чуточку милосерднее? Но Кики с детства научилась не оплакивать сбежавшее молоко. Она ненавидела беспомощность и безденежье, но еще больше – казино с его пьяными похотливыми старичками. Кики хотела другой жизни и других возможностей.
Сейчас все это казалось как никогда близким, тем более она пришла за тем, что принадлежало ей по праву – ни больше, ни меньше. Кики знала то, что знала, и назавтра они будут вынуждены прийти к какому-то соглашению, потому что последнее слово все еще не сказано.
Еще одна ожесточенная затяжка. Кики извела три спички, прежде чем получилось закурить. В отеле, скорее всего, запрет на курение в номерах, но ей наплевать. Кики попробовала представить себе, как она выглядит со стороны, и, сжав зубы, отогнала прочь неприятный образ.