Страница 41 из 74
Лес появился неожиданно, как будто вырос из-под земли. Ди резко остановил повозку, слез с облучка и принялся с угрюмым видом распрягать лошадей. Лера прогулялась к первым деревьям. Когда она вернулась, девушки уже готовили ужин, солдаты, настороженно посматривая на начальство, готовились к отдыху, кучер, то и дело тяжело вздыхая, стреноживал лошадей. Сам же Арт слез со своего коня и подошел к женщине:
- Госпожа, прошу, составьте мне компанию.
Как будто у нее есть выбор…
Шли недолго: лес будто услужливо расступался перед ними, позволяя пройти к самой своей сердцевине, туда, где они никем не будут замечены. Странно, но волнение, которое сопровождало женщину в течение сегодняшней поездки, сейчас отступило, на его место пришло равнодушие: будь что будет. Какая разница, что случится с ней в этом мире…
Небольшая речонка с песчаным берегом, пение птиц над головой. Начальник их отряда в очередной раз повернул кольцо, сел на берег, избегая смотреть спутнице в глаза, сообщил:
- Нас никто не увидит и не услышит без моего на то желания. Сядь. Сначала нам нужно поговорить.
Сначала? Значит, будет не только разговор? Впрочем, «многие знания – многие слезы». Все равно ведь узнает. Потом. Сейчас же она подчинилась и села рядом.
- Тот, кто приходил утром… Джад… Он и его люди хотят оставить Турму в нашем мире, сохранить всё без изменений. Их устраивает нынешнее положение дел. Ни он, ни я официально не имеем прав на тебя, но… Если опираться на древние верования и обычаи, по которым до сих пор живут в некоторых частях этого мира, то я, как первый нашедший тебя, имею право назвать тебя своей… женщиной… И Джад не сможет этого оспорить… При всем его желании… Если ты попадешь к ним в руки, они тебя убьют. Я почти уверен, что оракул донес и до них свои слова, а значит, ты, как вероятный избавитель местных существ, им не нужна. Если останешься со мной, я постараюсь сделать все, чтобы в День Жертв ты была еще жива… Выбор за тобой…
Как сумбурно. Сколько вопросов. И о чем он умалчивает? Что именно она должна сделать или решить?
- Арт… Ты ведь не договариваешь, да? Что не так? В чем загвоздка?
Кривая усмешка:
- Ты умная женщина, Лера. Да, есть и загвоздка. То самое право Вальта. Если ты останешься здесь, я смогу объявить тебя своей женщиной, только если ты станешь ею… во всех смыслах этого слова…
То есть? Секс? И все? Тогда почему он до сих пор напряжен?
- Арт, я не понимаю ваших тонкостей. Что страшного в наших возможных половых отношениях?
- Для меня – ничего. Для тебя – позор. Я – незаконнорожденный, Лера. Не знаю, как относятся к этом у в вашем мире, а здесь я не смогу создать семью, да и доступны мне лишь двухбуквенные. Если ты ляжешь со мной, тебя будут презирать…
- Боже. Всего-то. Арт, скорее всего, я в этом мире на несколько дней. Ты думаешь, мне есть дело до мнения других?
- А если ты ошибаешься, и башня оставит тебя здесь?
- Я никому не нужна в своем мире. Я привыкла к холодности и бездушию окружающих. Ты действительно думаешь, что меня может напугать презрение местных? Умирать от рук этого непонятного Джада я точно не хочу.
Он немного помолчал, потом поднялся, подошел к ней и начал расстегивать одежду – платье типа халата, скрывавшее фигуру и доходившее женщине до щиколоток. У нее заалели щеки. Он, заметив, нахмурился:
- Ты дева, Лера?
- Что?
- Ты не знала мужчин?
- Ты об этом… Нет, никогда.
Признаваться в таком было стыдно, словно она совершила нечто гадкое, постыдное. Он мягко улыбнулся, поднял руку, провел пальцами по ее щеке:
- Не бойся. Я буду нежен.
Халат упал к ногам.
Руки. Она никогда не думала, что у мужчины, тем более – воина, могут быть такие нежные и ласковые руки. Страх показаться некрасивой, сомнения по поводу правильности своих действий, неуверенность в самой себе – все это растворилось под его руками. Он гладил и ласкал ее везде, и она выгибалась ему навстречу, сходя с ума от желания. Весь мир сузился до его глаз и рук. Она забыла, как дышать, когда он наконец вошел в не. А потом… Взрыв эмоций потряс ее, она закричала, уже не думая о том, что кто-то способен их услышать, двинулась к нему навстречу, сходя с ума от полноты чувств, желая как можно дольше ощущать его внутри себя.