Страница 53 из 61
Серену очень беспокоили полученные ею сообщения о растущей волне протестов против Джихада. Люди требовали отозвать храбрых бойцов с этой войны. Двадцать четыре года - слишком большой срок для войны, утверждали противники Джихада, даже для эпической битвы с вездесущим злом всемирного компьютерного разума.
Но власть мыслящих машин держалась тысячу лет, а великая борьба с ними продолжается только четверть века. Люди не видят перспективы - конечно, из-за краткости собственной жизни: они просто не хотят прожить всю жизнь в войне.
- Сейчас ты говоришь словами Великого Патриарха, а не словами Серены Батлер, - укоризненно произнесла Квина. - И это главный урок, который ты извлекла из моей философии? Твердую решимость во что бы то ни стало продолжать войну с мыслящими машинами?
- Я не когитор, - ответила Серена. - Я всего лишь заключенная в человеческую плоть женщина, отягощенная краткостью жизни и множеством дел, которые надо совершить. Мне необходимо действие, а не простое созерцание.
Ответ Квины начал пульсировать вокруг пальцев Серены:
- Значит, именно это ты и должна делать, Серена Батлер. Ты должна действовать.
Серена быстро вспомнила все, что она пыталась делать, вселяя силы в людей - она ходила к ним, воздавала почести погибшим, говорила с ранеными солдатами и потерявшими надежду беженцами, посещала их лагеря, потратила на благотворительность огромную долю состояния семейства Батлеров. Население любило ее, но ей хотелось дела, настоящего дела.
Услышав какое-то движение за пределами комнаты, Серена прервала контакт с Квиной, извлекла пальцы из электролита. Подняв голову, она зажмурилась от яркого света, лившегося из высоких окон кельи когитора.
У входа стояла Нирием, вытянув руки по швам. Отороченная пурпурной полосой одежда ослепляла белизной.
- Жрица Батлер, мы получили сообщение по межгалактической связи. Флот Джихада возвращается с IV Анбус.
Серена радостно улыбнулась. Ксавьер и Вориан возвращаются.
- Сообщите Великому Патриарху. Мы должны достойно встретить наших героев.
Предстоящего испытания Ксавьер Харконнен боялся больше, чем всех пережитых им сражений с врагом. Но теперь, возвращаясь на Салусу Секундус, он не мог и не имел права уклониться от этого последнего долга.
Долг, честь и ответственность составляли основу его характера, заложенную учебой в школе Салусанского ополчения.
Как только флот Джихада прибыл в столицу Лиги, Ксавьер взял белого салусанского жеребца и отправился верхом в имение Тантора, старое аристократическое поместье, где провел детство. Он не спал ночь, но не мог отложить этот визит.
В течение последних лет имение все сильнее разрушалось. Старый Эмиль Тантор и его супруга Люсиль приняли в свой дом осиротевшего шестилетнего Ксавьера, воспитали его, а затем официально усыновили. Позже у них неожиданно родился и собственный сын.
Вергиль.
Пару десятилетий спустя Ксавьер женился на Окте и переехал из дома Танторов, а потом уехал и Вергиль, вступив в армию Джихада. Шесть лет спустя Люсиль Тантор погибла в воздушной катастрофе, оставив старика одного. В прошедшие после этого годы Эмиль довольствовался малым - он перебрался в маленькое здание, где жил в покое под присмотром нескольких преданных слуг.
Со временем это имение должно было перейти в собственность Вергиля. Теперь же оно станет домом для его вдовы и детей…
Ксавьер спрыгнул с коня и привязал его к узорчатому столбу у ворот главной усадьбы. С тяжелым сердцем шел он к человеку, которого привык называть отцом. Он нес страшную весть, способную убить старика, но не будет доброты в сокрытии ее. Ксавьер надеялся лишь, что не опоздает и что новость о гибели сына не успела еще достичь уединенного имения.
Услужливый лакей, на которого произвела должное впечатление безукоризненная ало-зеленая форма офицера армии Джихада, проводил Харконнена к Эмилю Тантору, который сидел в бельведере дома рядом с кормушками для колибри. Золотистые птички выбирали сладкий нектар, крылышки их мелькали в воздухе. Они составляли единственное общество старика, который читал книгу исторических легенд в кожаном переплете.
- Я помню времена, когда вы читали вслух мне и Вергилю, - сказал Ксавьер.
Эмиль улыбнулся, растянув губы и обнажив ряд блестящих белых зубов. Волосы старого Тантора похожи были на клуб светлого дыма над лесным пожаром. Темную кожу покрыли морщины старости, но глаза сохранили свою живость, в них не было и следа старческого утомления и отрешения. Отложив в сторону книгу, он вскочил на ноги, сам не замечая, что уже не очень устойчиво на них держится.
- Ксавьер, мальчик мой! Какой замечательный сюрприз. Что привело тебя…
Потом он, кажется, понял. Старик почувствовал недоброе, угадав его за сдержанностью Ксавьера. Чудовищное горе, обдавая чувства нестерпимым холодом, стало вползать в душу старого Эмиля Тантора. Он понял значение парадной формы Ксавьера, его скованной позы, неуверенности в глазах.
- О нет! - простонал старик. - Только не мой сын!
Ксавьер заговорил чужим голосом, словно читая рапорт, словам которого он и сам не верил:
- Мы разбили мыслящие машины в сражении у IV Анбус. Мы спасли эту планету от порабощения Омниусом и остановили дальнейшее продвижение его на территорию Лиги… - В этом месте голос изменил Ксавьеру, и он был вынужден перевести дух. - Но потом, когда мы уже думали, что битва окончена и все осталось позади, нас атаковала группа кимеков. Они нанесли нам тяжелый урон и убили многих наших людей. Они уничтожили баллисты, орудия… - он сглотнул слюну пересохшим ртом, - и взяли в плен Вергиля.
- Взяли в плен? - Было видно, с какой надеждой ухватился старик за эту последнюю тонкую ниточку. - Значит, есть надежда, что он жив? Отвечай мне честно, Ксавьер.
Ксавьер отвел глаза.
- Мы, люди, живем надеждами. Именно это и отличает нас от мыслящих машин.
На самом деле Харконнен столько лет сражался с кимеками и мыслящими машинами, что прекрасно знал об их беспощадности и жестокости. В душе Ксавьер не питал никаких иллюзий в отношении печальной судьбы своего сводного брата. Даже если младший брат уцелеет и станет рабом где-нибудь в неведомых Синхронизированных Мирах, то как смогут Ксавьер и солдаты Джихада освободить его?