Страница 36 из 129
Только трудно, очень трудно сделать это людям, связанным по рукам и ногам той силой, имя которой необходимость. Необходимость содержать себя и семью в достатке, когда необходимость заставляет забывать о духе, в постоянном движении ума добыть средства к существованию, а как по-другому? Иначе умрёшь с голоду. Птицы небесные не жнут и не сеют, и бог им даёт, но человек погибнет, если что и подарит ему бог, другой человек это отнимет. И это одна из самых больших несправедливостей.
Неведомая сила вырвала меня из этого страшного круговорота, и в душе пробудилось то, что называется творчеством. Жить стало интересно, а интерес - это единственное, что вынуждает нас задавать вопросы, пробуждая дремлющий интеллект. Да, я потерял много, но приобрёл ещё больше, много больше, свободно вдыхая полной грудью прохладный, очищающий воздух истинного простора.
Так думал я, шагая по узкой тропке, увитой беленой и девясилом с редкими жёлтыми вкраплениями мышиного горошка, очарованный густым запахом цветущих трав.
Слова оборотня навели меня на новые размышления. Откуда здесь, в царстве притаившегося зла, объявились священники? Этот вопрос тревожил меня. Зло, разделившееся само в себе, погибнет, это я помнил. В чём же здесь тогда скрыт смысл? Страшные догадки приходили мне в голову, но я гнал их прочь, это было слишком страшно.
Вот уж правда, чувствуешь, как твоя мысль червём ползёт в земле, каждый раз, рискуя провалиться в смердящую могилу, по сравнению с замыслами бога, парящими высоко в чистом небе.
Ветер переменился, погнав послушные облака в другую сторону, деревья также склонили головы пред своим капризным властелином. Если когда-нибудь люди придумают символ свободы, то им должен стать ветер.
Дышать стало легче, прохлада снизошла с вершин деревьев, приятно освежая разгорячённое тело. В такие минуты становится так хорошо, что даже хочется опять жить. Сердце наполняется благодарностью к богу, за такое прекрасное творение как земля. Земля, где всё; от благоуханного запаха цветов, пения птиц, порхающего полёта мотылька, до терпкого аромата земли после дождя, всё слито в такую мелодичную гармонию, что хочется смеяться. Чувствуешь, как счастье горячей волной выливается из переполненного сердца, разгоняя по жилам молодую кровь. И в туже секунду сердце сжимается от невыразимой печали, потому что краток этот миг счастья и хочется плакать, так больно с ним расставаться.
Ветер усилился и из сгустившихся туч закапал мелкий дождик, омывая зелёную листву. Это было ещё ничего, так как вскоре крона с избытком напиталась влагой, и вниз потекли холодные ручейки, то и дело, проливаясь холодным душем за шиворот, а это уже было неприятно. В орешнике было много сухих ветвей погибших от засухи и изъеденных жучком - древоточцем.
Забыв про усталость, я резво забегал по зарослям, собирая хворост и скоро приличная куча дров красовалась под древним вязом таких внушительных размеров, что ему и молния была бы не страшна. Сверху я кинул даже небольшое сухое дерево, вырванное с корнем, и бросился собирать сухую траву, пока дождь ещё не успел её намочить. Наконец, всё было готово.
Дождь накрапывал всё сильнее и сильнее, а я сидел под деревом, и, ругаясь, как сапожник, тёр сухие ветки. Пробовал выбивать искры из камней, и тому подобное, но не добился ничего, только затупил острие меча. Вот когда я вспомнил о Велесе и его чудесном даре.
Делать было нечего. Ну не сидеть же так? Я взял и пошёл дальше, бросив последний взгляд, полный немого укора, на очередное творение человеческой глупости, такой замечательно сложенный, но не зажжённый костёр. Чёрт, я даже не посмотрел, как разводила огонь моя лесная королева, как раз в этот момент я потрошил оленя, странно, мясо то она ела сырое.
Так, весь в мрачных мыслях, кутаясь в жалкое рубище, пробирался я дальше, проклиная всё на свете. Вот уж, правда, философствовать хорошо на полный желудок, и сидя у огня в тепле и уюте. Вот тебе и природа, а в желудке, между прочим, уже кошки начинали скрестись.
Так я и шёл, стряхивая с листвы капли, ледяным ливнем проливавшимся за шиворот. Из-за куста раздался властный голос, и право, он застал меня в самом не важном расположении духа.
- Стой! Не шевелись, и останешься цел!
Как по мановению волшебной палочки, жалко у меня её не было, из-за деревьев высыпал отряд человек в пятнадцать опытных воинов, одетых в лёгкие полевые доспехи.
- Именем Люцифера! Не двигайся с места, - прокричал тот же наглый голос.
Этого он мог и не говорить, я и так сразу узнал наёмников демона. Воины были настолько уверены в своём превосходстве, что даже не спешили, обсуждая на ходу какие-то местные сплетни, а вот я разозлился не на шутку и едва сдерживался. Вдобавок, я заметил тугие мешки, притороченные к сёдлам лошадей, там было что-то съестное.
Рука сама потянулась к рукоятке меча. Шедшие впереди воины отскочили назад. Они не ожидали, что им могут оказать сопротивление, и не достали своё оружие. Теперь вояки судорожно дёргали стальные эфесы мечей, кажется, они удивились. Должно быть, видок у меня был ещё тот - наглый и голодный.
- Чёрный меч! - прокричал молоденький солдат и, побледнев, отступил назад.
- Дурак! А ты чего ждал, его мы и искали.
Их предводитель выехал вперёд на рослом вороном коне и заржал не хуже лошади.
- Полагаю, глупо предлагать тебе сдаться? - прокомментировал он нахальным голосом, и так засмеялся, что даже затряслись складки его жирного тела, видимо, у твари болотной выучился.
- Правильно полагаешь, - ответил я нетерпеливо.
Предводитель престал смеяться.
- Тем лучше, хозяин будет доволен, но может, ты сначала скажешь, где камни, а то мы тебя ненароком убьём, и потом придётся перекапывать все эти земли, а я, видишь ли, придерживаюсь на этот счёт иного мнения.
Вот ведь нахал.
- Ну же, не будь упрямцем, окажи нам любезность, поверь, лопата это не оружие воина.
Наёмники засмеялись и, приободрившись, пошли вперёд. Я тоже засмеялся, и они тут же остановились. Предводитель нахмурился.