Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 97

О своем опрометчивом согласии я пожалела сразу же, но шанса выпалить, что передумала, мне не дали.

– Отлично. – Леннарт поднялся одним плавным, но молниеносным движением, будто пружина распрямилась. – Значит, через неделю в семь. Я зайду. И не спорь, так тоже принято. Форма одежды парадная, настроение боевое. Сейчас, извини, не провожаю, дела. Но...

И этот... наглый тип выудил из кармана булавку и, пока я ошалело хлопала глазами, прицепил мне ее на воротник.

– Я не знаю, кому ты мешаешь, но это поможет, раз уж ты так любишь в одиночку болтаться по кустам и темным тропинкам.

После чего развернулся и, не прощаясь, скрылся в упомянутых кустах.

А я только теперь вспомнила, что нужно дышать. И что я вообще-то не все вопросы задала. Например, как они с целителем незаметно протащили меня в женское общежитие? Как ушли? Кто меня раздевал (проснулась-то я в одном белье)? И когда этот демонов Леннарт бывает настоящим, потому что с его перепадами я уже совсем ничего не понимаю!

Я сидела, вросшая в скамью, с отчетливым ощущением, что получила от этой встречи гораздо меньше, чем он. Будто это меня сюда заманили озорным путевым светлячком. Будто это Леннарт всем управлял...

Ощущение зрело и укоренялось в сознании, пока я брела к заозерному домику Ульфа, пока ждала его на крыльце, пока молча сидела в светлой, но скудно обставленной гостиной и пила чай. После пятого глотка я окончательно уверилась, что меня обдурили, но злости отчего-то не было. Только недоумение.

– Ульф, – наконец отмерла я и обвела комнату рукой, – у тебя тут совсем пусто. Можешь брать все необходимое из городского дома.

– Да что вы, тэри, – всполошился старик, – мне всего хватает.

Я скептически вскинула брови:

– Только давай без скромности. Домик хороший, правда, но стола и трех стульев для гостиной маловато. А из особняка я все равно все вынесу к демонам, если тебе не надо.

Мне действительно нравилось в этом небольшом коттедже. Даже с минимумом мебели Ульф умудрился навести уют, и я бы сама с радостью предпочла одноэтажный кирпичный домик у озера дедовскому холодному склепу. Даже камин здесь горел как-то иначе. Добрее и теплее.

Ульф пробормотал что-то невнятное, явно не желая развивать тему, и я устыдилась. Вечно я ставлю его в неудобное положение.

– А я ведь заходил туда вчера, – вдруг улыбнулся он. – Как знал, что вы заглянете. И что, собираясь на учебу, о самом главном-то и позабудете. Я сейчас!

В дальнюю комнату он ускакал весьма бодро для своего возраста, а вернулся уже с... длинным чехлом для одежды.

– О нет...

– О да! – Ульф потянул за молнию. – Так ведь и не надели ни разу, а тут и повод есть. Все только про этот бал и говорят...

– Ульф... – Я закрыла лицо руками, не желая смотреть на содержимое чехла, но через минуту напряженной тишины осторожно раздвинула пальцы.

Так и есть. Платье для моего несостоявшегося дебюта. Пышная многослойная юбка, прикрывающая колени, открытые плечи, тонкий поясок, нежный голубой цвет... Когда-то я чуть не визжала, настолько оно мне нравилось, а теперь... испытывала весьма смешанные чувства.

Улыбка на лице Ульфа сменилась растерянностью, а затем и грустью. 

– Вы ж и не изменились почти... я подумал, впору будет. А если где чего, так магией подправите. Но... наверное, уже немодно, да? 

– Нет! – Я подбежала к нему и взялась за чехол поверх старых морщинистых ладоней. – Оно все так же прелестно. Спасибо, я как раз переживала, что совсем нечего надеть. 

– Врете ведь, – вздохнул Ульф. 

Вру. О наряде я не задумалась даже после слов Леннарта, но платье действительно пришлось кстати. А мои чувства... ну их к демонам. И моду туда же. Если честно, даже три года назад такой фасон сочли бы жутко устаревшим, ведь я ориентировалась на мамину фотографию двадцатилетней давности, где она позировала в подобном платье. 

К тому же я не собиралась блистать на этом балу. Так что все очень удачно. 

– Ты меня спас, – заверила я. – Иначе пришлось бы идти в студенческой форме. 

– Вы бы и в форме были краше всех, – гордо заявил Ульф, и ведь на полном серьезе. 

Глаза защипало, и я мысленно поклялась никогда больше не жаловаться на детство без родителей и на жестокость деда. Потому что, невзирая на все это, у меня было главное, чего лишены многие. Искренняя любовь и забота не кровника, но самого прекрасного человека на свете. 

Он сохранил платье. Он сохранил демоново платье! 

В общежитие я возвращалась засветло, дабы не искушать судьбу. И чехол свернула в рулон и сунула под мышку – потом разглажу, а сейчас лишнее внимание мне точно ни к чему. 

Мысли нет-нет да и возвращались к разговору с Леннартом. И хотела бы я сказать, что анализировала новые сведения, пыталась вычислить нападавшего, который все еще где-то рядом, и накидывала план действий, но, увы. Я думала только о том, как все закончилось. И нервно трогала золотую булавку, мягко фонившую обережной магией, словно боялась ее потерять. 

Кисель в голове раздражал. Я оправдывалась гормонами и утраченной юностью, убеждала себя, что ничуть не изменилась и по-прежнему верна главной цели. Но правда заключалась в том, что мир людей нещадно на меня влиял. И мне хотелось, до ужаса, до дрожи в коленках хотелось пожить немного как самая обычная студентка.