Страница 60 из 96
Какая жалость: текст исчез, потому что доктор Орлен Кордо переключил память на другую документацию. Теперь она касается уже не бежавшей женщины, а вновь маджора Кортона. Это нечто вроде послужного списка, который вёлся, вероятно, самим офицером. Очень скупые записи: когда, где начал работать, кем, когда закончил. Всё. Никаких “почему” и “зачем”. Просто. Но - любопытно.
Список начинается как раз полгода с лишним назад. И в нём нет ничего о работе Кортона в службе спасения. То есть начало его логично связать именно с датой исчезновения Коры Ганг и самого Орена Кортона. Что же происходило с человеком после этого?
“Самбора. Февраль-март: строительная фирма “Монуман”. Монтажник электрических систем. Апрель - лайнер “Зелёная Звезда”, компания “Марида”. Палубный матрос. Май: там же - помощник капитана по работе с пассажирами”.
Здесь, как видим, он оперирует календарными данными, принятыми в большинстве населённых миров. Но не проставляет дат - скорее всего потому, что сам запомнил их навсегда, а о других, о нас с вами, и не думает. И вообще-то правильно делает.
“Линта. Апрель-май: 17-я ветеринарная клиника в столице. Ассистент.
Зенон. Май-июнь: 21-е шоссе, подметальщик-ороситель.
Имода - та, что в Раке. Июнь - июль: капитан трансзвёздной прогулочной яхты “ЗБ-18”.
Похоже, у этого человека широкий набор профессий.
“Сергиус. Июль-…”
Весьма прискорбно. Кем был Орен Кортон на Сергиусе, мы, видимо, так и не узнаем. На этот раз Орлен Кордо в нашем воображении совсем выключил мемоблок. Похоже, закрыл его. Возможно, снова собрался в путь. Однако мы всё же успели выявить некоторые, так сказать, тенденции в его действиях.
Заметили? На одном месте он с течением времени задерживается всё меньше. А если взглянуть на проекционную карту Галактики, то невольно бросится в глаза, что он перемещается во Вселенной как бы по спирали - по кривой, всё дальше от центра, и расстояния между посещаемыми им мирами становятся всё больше. Похоже, у него земля начинает гореть под ногами всё быстрее.
Вот такой мысленный экскурс совершили мы с вами. Вместе с доктором Кордо. Кстати, а его-то почему всё это интересует? Ох, не догадаемся; где уж нам с вами! Тут знаете, какая проницательность нужна?!
А в это время доктор медицины Орлен Кордо из Комитета добрых услуг быстро и сосредоточенно отбирает в своём хозяйстве всё, что, по его мнению, может понадобиться на Эване при выполнении его профессиональных обязанностей.
Что он намерен взять с собой? Знаете, ничего особенного.
Солидный запас инъекторов. Всяких: и старых, игольных, и современных импрессоров. Несколько коробок с ампулами, на которых привычные обозначения и названия заменены какими-то символами, чей смысл, надо думать, доктору Кордо ясен. Какие-то средства для орального приёма. Набор хирургических инструментов, весьма современный - электроники больше, чем инструментальной стали. Кислородные маски, какие используют иногда для тяжело больных. Хотя точнее было бы сказать: “газовые” - по ним ведь можно подавать не только кислород. Ну, в конце концов, он доктор медицины, почему бы и нет?
Что ещё возьмёт он в дорогу? Кристаллоплеер. Несколько видео- и аудиокристаллов. Что на них - фильмы, симфонии? Репродукции великих полотен - тех, что можно без устали разглядывать часами, уходя в них, живя в них и учась жить? Записи не менее великих книг и поэм - чтобы скрашивать часы досуга? Или, может быть, для воздействия на чью-то психику? Ведь и такое бывает, и кристаллы, случается, заключают в себе какие-то секреты. Такие времена: эпоха высочайших технологий. Не всегда, правда, гуманных. Ну, а низкие технологии что, были гуманнее? Нет? Вот и мы так же думаем.
Гуманность, кстати, может проявляться очень по-разному. N’est-ce pas?
Орлен аккуратно, сосредоточенно уложил отобранное в два чемоданчика. Металлических. Надёжных. Бельё и предметы туалета уже не столь сосредоточенно запихнул в сумку. Застегнул, защёлкнул, запер. Остановился посреди помещения, медленно обвёл глазами, как бы размышляя - не позабыл ли чего. Сделал шаг. Снова постоял в неподвижности. Пожал плечами. Решительно подошёл к дверце стенного шкафчика, из которого до сих пор ничего не доставал, даже и близко не подходил. Да и что там могло храниться, кроме каких-нибудь салфеток и разовых перчаток? Дверца с виду была лёгкой, в наше время сказали бы - “фанерной”. Только замок внушал уважение. Набирая код, Орлену пришлось потерять ещё несколько минут. Наконец он распахнул дверцу. Под “фанерой” оказалась стальная подкладка, сантиметров пятнадцать толщиной. В открывшемся небольшом пространстве стояли инструменты - не хирургические, а из другого набора. Тоже очень современные. Немного подумав, доктор выбрал три и уложил в сумку. Чартерный полёт под эгидой Комитета ДУ - следовательно, досмотра не будет ни здесь, ни, надо полагать, на Эване. Впрочем, может быть, их и не понадобится выносить с корабля. Они вообще вряд ли пригодятся. Но с ними как-то спокойнее на душе.
Теперь действительно было всё. Орлен позвонил. Вошёл служитель, повинуясь кивку, подхватил чемоданчики и сумку. Внизу скользун в нетерпении уже рыл землю копытом.
Но не бывает так, чтобы, собираясь, чего-нибудь да не забыть. Вот и сейчас: всё взял, а кристаллы с записями забыл. Растяпа. Наверное, какая-то важная мысль его отвлекла.
Кстати, у скользунов не бывает копыт, вы разве не знали?
Корабль Орлену понравился - во всяком случае, судя по той улыбке, что промелькнула по его лицу, когда он вылез из кабины скользуна в двух шагах от корабельного трапа. “Дауд”. Классная яхточка. Похоже, хотел даже что-то сказать, однако промолчал. Наверху, в проёме люка, его встретил капитан, он же пилот. И он же - инженер. Видимо, статус пассажира не требовал наличия полного экипажа. А уж кораблю и одного капитана было многовато. Машина сама с собой прекрасно справлялась.
Кордо это не смутило. Ответив на традиционное приветствие и пожав руку капитану, а также выслушав приглашение чувствовать себя в пассажирских апартаментах как дома, он проговорил:
- С вашего позволения, мастер, я хотел бы лететь в кресле второго пилота.
На что капитан ответил:
- Прискорбно, но такого права у вас нет. Да и ко-пилот мне абсолютно не нужен.
- Право есть. Убедитесь, будьте любезны. А что, у вас стоит КП-4М? Давно?
- Ладно, - согласился капитан. - Садитесь, если так.
- Благодарю. Только засуну мои сундуки в челюсти.
И уже через минуту Кордо занял разрешённое место. Капитан внимательно наблюдал за тем, как пассажир усаживался - следил, не поворачивая головы, краем глаза. И сказал - но не Орлену, а в микрофон, центру:
- Я “Дауд”, прошу разрешения на старт.
- “Дауд”, старт разрешаю. Чистого пространства, свободного Простора, мягкой посадки.
- Благодарю. Спокойной вахты.
Вот и все формальности. Антигравы включились охотно, даже как бы с радостью.
Похоже, что у дежурного выпускающего на космодроме была лёгкая рука. Так что и пространство оказалось чистым, и (после прыжка) Простор - свободным от помех. Не рейс, а прогулка. Так бывает далеко не всегда. Но вот - повезло. Даже скучно как-то. Никаких переживаний, ни малейшего азарта. Хотя профессионалов как раз это и радует, в отличие от, скажем, туристов. Тем обязательно нужно что-то такое, о чём можно будет потом рассказывать, местами понижая голос до шёпота и делая страшные глаза. Чтобы слушателям, а главное - слушательницам приходилось раскрывать рот и даже забывать дышать.
А что касается Ордена, то он своим поведением доказал: он никак не турист, а если и пассажир, то достаточно опытный. Уже вскоре после установки на курс он задремал в кресле. Или, может быть, просто закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало от мыслей. Если, конечно, у него было, о чём подумать.
Насчёт Орлена - не знаем, не уверены. А вот по поводу разыскивавшегося Орена Кортона было о чём поразмышлять.
Вот хотя бы: этот его образ жизни, заключающийся в постоянном перепрыгивании с места на место, из одного мира в другой, - чем он вызван? Стремлением уйти от розыска? Звучит убедительно, но лишь на первый взгляд. На самом же деле, если вам нужно затаиться, то вы вряд ли станете излишне суетиться. Власти подобны тем шести- или четвероногим, что реагируют на движение, а пребывающих в неподвижности просто не замечают или же замечают с трудом и далеко не сразу.