Страница 10 из 17
Я плакал от благодарности, молился и чувствовал, что у меня как будто растут крылья за спиной. И они укрывают меня мягким, теплым, заботливым объятием, как тогда, в подвале.
Я успокоился и заснул. А когда проснулся, зловещего шороха уже не было, но ощущение крыльев осталось. Они распахнулись, и я успел подумать, что стал крылатым, и это поможет мне слететь отсюда вниз. Спокойствие, уверенность и нацеленность на перемены заполняли все мое естество. Я встал на колени перед камнем, приложился к нему лбом и воздал ему благодарность за спасение. Мне показалось, что он вроде как вздохнул и улыбнулся.
Солнце стояло высоко в небе. Глина вперемешку с камнями была еще мягкой, но под жаркими лучами покрылась коркой. Прямо передо мной под тонким слоем грязи угадывалось ожерелье, из-за которого мне так досталось. Земля решила мне его вернуть. Я выковырял его и засунул в мешочек к остальным драгоценностям.
Обдумывая, что делать дальше, посмотрел вниз. Оползень снес большую половину города у подножья, образовал глиняную дорогу, по которой можно было бы спуститься. Но решение подсказало заходящее солнце.
Я оглянулся на замок, попрощаться с местом, где родился и провел безрадостное детство, где научился выживать, где были похоронены родители, так и не признавшие во мне своего сына, и чья смерть оставила на моем правом виске седую прядь.
Там, где раньше была моя комната, я узнал ее по росписи на скале, единственное место, куда мало кто заходил и где я чувствовал себя в относительной безопасности, чернел узкий лаз, прямо сейчас освещенный солнцем. Теперь я понял, что я должен быть благодарен ему за свежий воздух в моем обиталище.
В это же мгновение я знал, что я буду делать дальше. Попробовал ногой твердость глины, попытался встать на нее всей тяжестью тела. Она была мягкой внутри и колыхалась при малейшем движении, но корка выдержала мой вес. И еще я видел белые крылья, и они указывали мне, куда ступать. С ними было спокойно и надежно.
Я легко взобрался наверх и протиснулся в щель. Мне нечего было терять, поэтому, не боясь ни темноты, ни возможных преград, ни того, что я мог встретить в конце пути, шел по проходу, не разветвляющемуся, все время спускающемуся вниз, и попал в швейцарские Альпы.
Раздвинув заросли ползучих растений, заслонивших выход, я увидел перед собой еловый лес. На полянке между ним и мной застыл олененок, который глядел на меня огромными глазами с любопытством, неискушенным жизнью. Он медленно подошел ко мне, потерся головой о колени и ласково лизнул руку. Тут же появились его родители. Лань и олень приблизились ко мне, позволили себя погладить. Прискакали зайцы, сверху спустились белки, появились мышки и ежики, с ближайших деревьев слетели птицы и умостились на моих плечах, деловито о чем-то переговариваясь. Окруженный со всех сторон зверями, я чувствовал себя в такой же безопасности, как и они возле меня. Я перекусил ягодами, попил холодной воды из ручья, умылся.
Солнце совсем село. В сумерках я улегся на еще теплый мшистый валун и заснул, как младенец, сразу и без снов, укрытый белыми крыльями. Мне было совсем не холодно.
На следующий день я открыл глаза, когда солнце только-только поднялось над вершинами деревьев, и обнаружил себя в окружении стаи спящих волков. Но не испугался, а принял вроде как должное. Ко мне спиной к спине спала молодая волчица, согревавшая меня всю ночь. Она мгновенно проснулась, повернулась ко мне мордой, ткнулась носом в лицо, легко лизнула. Встала, потянулась, разбудила вожака. Тот коротко тявкнул, отчего вся стая мгновенно вскочила на ноги, и они все вместе рысью бесшумно скрылись в лесу.
Но я не остался один. Возле стоял белый ангел. Мой ангел. Я это сразу понял, что мой. Это он вел меня всю мою жизнь, и сейчас проявил себя, судя по всему, решив, что я уже готов его видеть. С ним я исходил под землей многие-многие километры, учась слышать и слушать земную стихию, познавая ее… не магию, нет, но способности, для людей похожие на волшебство.
Я мог пройти в любую библиотеку на земле из тех, что человечество считает пропавшими или погибшими. К ним давно есть ходы, их сокровищами пользуются все люди земли, такие, как я.
В одном из подземных храмов мне дано было вспомнить, что я был жрецом ведического бога Ганеши, созданного из земли. Именно поэтому я понял, почему земля так благоволила ко мне с самого рождения, и почему я, приобретая какой-то навык, казалось, только вспоминал о своих способностях, уже когда-то открытые мне.
Учитель вздохнул, глянул на Ленни, у которого не плескалось ни капли сна в глазах, несмотря на поздний час.
– Я был учеником земли, ведомый своим ангелом. А теперь… я ее милостью – учитель земли для тебя. Эх, время-времечко.
Для Ленни наступила прекрасная и беззаботная пора ученичества. Учитель был благодарен богу за то, что он, еще сам недавно смелый и любознательный ученик, уже мог ответить на почти все задаваемые вопросы, что ему представилась возможность выразить свое видение учителя, применить знания и творчество и выплеснуть на мальчика нерастраченную любовь. Знания, творчество и любовь слились воедино и изливались невидимым, но ощутимым потоком на благодарного ученика.
– Земля живая! Она разумная, наделенная эмоциями, осознанно контролирующая свои настроения, ритмы и жизненные циклы, согласованные со вселенскими циклами и ритмами. Все, что она делает – идеально. То, как она создает среду для жизни в определенном климате, как выбирает самые подходящие и необходимые условия для нее, как она все размещает – совершенно. То как меняются формы, цвета, вкус, состав, способности живых существ – сродни шедевру. В ней нет ничего грубого, беспокоящего, вульгарного, извращенного, духовно разрушающего. Только она знает, как преобразовать семя в плод, как создать идеальное тело, как явить свету бархат фиалок и прозрачную нежность двулистника, как одарить лотос таким ароматом, что не будет чувствоваться вонь гниющего болота, как наделить гепарда скоростью, лебедя верностью, дельфина сообразительностью. Все, абсолютно все, настолько прекрасно и гармонично, что порождает вдохновение в человеческом уме и радость в сердце. И когда кто-то или что-то пытается нарушить заведенный, отшлифованный миллиардами лет миропорядок, она легко от него избавляется, просто пошевельнувшись и сбросив в глубину своих недр. Ее доброй волей, согласованной с желанием других стихий, таких же живых и разумных, разрушаются негативные энергии и восстанавливается баланс. Земля или Бхуми, будучи богиней, проявляет себя человекоподобным существом только тем людям, которые воспринимают ее как живую и не иначе, кто может внять ее посланиям, что проявляются через звуки, запахи, цвета, движения.
– Ты ее видел?
Блаженная улыбка залила светом лицо учителя.
– Только раз. В том подземном храме, где понял, почему она покровительствует мне. Бхуми сошла с алтаря из примитивной, но намоленной, статуи, и погладила меня, коленопреклоненного, по голове, милостиво пробудив во мне знания о себе.
– Какая она была?
– Прекрасной, естественной и очень женственной… – образ богини всплыл в памяти: – Кожа цвета кофе с молоком, бездонные черные глаза, пухлые губы, зеленые, шевелящиеся словно живые волосы из растений всех широт. Она была в платье из цветов, которое не скрывало высокую грудь и тонкую талию, благоухала тысячами ароматов. От нее исходила вибрирующая прохладная свежесть, наполненная чувством безусловной любви и решительностью матери защищать свое чадо. Маленькая, хрупкая и при этом сильная, выносливая и далеко небеззащитная.
Воздух вокруг них медленно насыщался нежными свежими запахами разноцветья.
– Ты ничего не забыл?
Прохладным бризом пронеслись мимо них звуки глубокого низкого голоса, который не мог принадлежать человеку. Учитель замлел, закрыв глаза:
– Как забыть это прикосновение, Бхуми? Одновременно невесомое и ласковое, как дуновение ветерка, и невыносимо тяжелое, словно вся планета легла на макушку головы и превратила меня в поддерживающего ее колосса, наполнив знаниями, целомудрием и чувством ответственности.