Выбирай своих врагов

Глава 12

Теперь, когда аэромобиль слушался меня, я понял, что мне нравится управлять им. Чувствовать, как юркая летающая машина отзывается на каждый лёгкий поворот штурвала, было ново и приятно, и я мог наслаждаться полётом. Тем не менее, двигаться сквозь окружающую мглу приходилось осторожно, остерегаясь столкнуться с чем–нибудь, что отправит меня в полёт до земли. К счастью, курс, предложенный машинным духом, вёл по широкой, постепенно возвышающейся спирали, что вилась вокруг улья — я поднимался, а значит вокруг было всё меньше служебных машин и построек, в которые можно врезаться, а любой встречный, кроме самых больших и неповоротливых грузовозов спешил уступить мне дорогу, ведь бортовой идентификационный маячок передавал коды, зарезервированные за губернатором и его домом.

Само собой, меня здорово занимали мысли о том, кем был мой несостоявшийся убийца и что им двигало. Почти инстинктивно я захотел связаться с Эмберли и спросить, не знает ли она чего–то, но вовремя подумал о том, что в аэромобиле могло быть подслушивающее устройство, и если стоящий за покушением не знает о том, что временами я невольно подрабатываю агентом Инквизиции на полставки, то и об Эмберли ему знать не стоит. Кроме того, я не сомневался, что рано или поздно, она сама узнает о произошедшем и сделает всё, что нужно, чтобы защитить и себя[101]. Горе-убийца явно был человеком, а эльдары не прибегают к помощи подобных посредников — скорее подставной пилот был из дречийского культа Хаоса. Зачем им вообще понадобилось меня убивать — одному Императору ведомо, но поскольку слуги Хаоса — по определению чокнутые, я не хотел тратить время на размышления об их мотивах. Возможно, у инквизитора Веккмана будут какие–нибудь мысли, но я совершенно не был уверен, что хочу говорить с ним — Эмберли ясно дала понять, что от него стоит держаться подальше, и это было мне по душе. Должно быть, лучшее, что я мог сделать — это при первой возможности рассказать ей обо всём и предоставить ей самой решать, что рассказать коллеге, если из этого будет толк.

Сосредоточившись на таких размышлениях и возне со штурвалом, а его, чтобы не сбиться с курса, которому я собрался следовать, пришлось крутить куда чаще, чем ожидалось, я летел вперед, понемногу замечая, что мгла вокруг стала не такой густой. Проносящиеся мимо огни других аэромобилей и челноков стали ярче, а их прежде тонувшие в сумраке очертания стали различимы. Я приближался к шпилю — исполинской фигуре среди клубящегося жёлтого тумана, понемногу обретавшей форму и размеры, рядом с которыми иные горы казались карликами.

Вскоре я и вовсе вылетел из слоёв тумана, попав в полосу чистого воздуха, что немало меня удивило[102], и мне открылся весь шпиль, возносящийся над клубами грязной дымки, как древнее дерево, выросшее среди вонючего болота. На этой высоте он был всего с дюжину километров в диаметре[103], а изящная вершина и того меньше — всего пара кломов от стены до стены. Посмотрев вверх, я увидел бесчисленные грузовые суда, прибывающие в доки и вылетающие из них — они всё равно летели так высоко, что выглядели для меня крошечными точками, сливающиеся в сложный, движущийся узор, подобно облаку мошек над стоячей водой[104]. Между орбитальными доками и тем уровнем, где находился я, воздух был наполнен другими аэромобилями, носящимися вдоль шпиля и ныряющими в дымную клоаку. Многие приземлялись на посадочных площадках и доках, торчащих из стен — короткий полёт вокруг улья явно был куда быстрее, чем поездка на внутреннем транспорте.

Хотя я неторопливо одолел едва ли половину пути наверх, небеса уже начинали темнеть, приобретая оттенок свежего синяка, что предвещает выход в космос. Я поймал себя на том, что гадаю, не вышел ли уже из атмосферы, хотя умом понимал, что так высоко подняться не смогу. Чтобы убедиться, что одолевающие меня мысли — глупости, я бросил взгляд вверх и вперед, на возвышающуюся среди ядовитых облаков громаду другого улья, и тем самым ненароком спас себе жизнь.

Два аэромобиля, почти точно такие же как мой, разве что выкрашенные в чёрный, а не синий и золотой[105] неслись на меня сверху, поперёк обычному движению. А ещё у каждого из них под брюхом торчал тяжёлый болтер, палящий прямо в меня.

Если вы уже прочитали немало о моих злоключениях, то не удивитесь, что сперва я хотел сбежать. Я задрал нос аэромобиля и подал энергию на винты, за что удостоился жалобных взвизгов машинного духа. Мне некогда было успокаивать его, так что я дал полный газ, как мог, пытаясь держать высоту — я немало времени провёл в воздушном пространстве врага, так что представлял, как важно быть выше чем твой противник.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй^{7}. — Передал я, просто на всякий случай. — Это комиссар Каин, меня атакуют вражеские аэромобили. — Если «Молнии», о которых говорила Кастин всё ещё где–то рядом, они в два счёта разнесут эти лёгкие и не очень быстрые машины — если, конечно, они уже не занимаются теми эльдарскими разведчиками.

— Приняла. — Раздался в моём ухе голос Кастин. — Мы требуем от СПО отправить кого–нибудь тебе на выручку. «Молнии» подлетят минут через пять, не меньше.

— Понял. — Я пытался говорить спокойно, но, кажется, не особо в этом преуспел. — А эльдаров они догнали?

— Пока нет. — Ответила Кастин. — Но если те летят в клубах тумана…

Да, тогда пилоты-истребители даже не заметят их. Но поскольку с этим я всё равно ничего не мог поделать, то просто выбросил эти мысли из головы. Если буду отвлекаться на посторонние опасности, меня убьёт непосредственная, а лётчикам останется только отомстить за меня.

Оба зловещих чёрных аэромобиля развернулись, чтобы последовать за мной — в ветровом стекле я видел промазавшие и лениво уносящиеся вдаль в разреженном воздухе трассирующие снаряды. Если враги хоть раз попадут — а выстрелов они наверняка делали впятеро больше, чем я мог разглядеть трассеров — то, хлипкое гражданское судно развалится, а я на такой высоте, что в разгерметизировавшейся машине потеряю создание через пару секунд.

— Комиссар. — В эфире появился новый голос. Он звучал немного знакомо, но я не понял, кто это, пока он снова не заговорил. — Это губернатор Фульхер. Я отправил вам на помощь часть моей личной гвардии. Они будут через несколько минут.

— Спасибо. — Сказал я насколько вежливо, насколько это было возможно в таких обстоятельствах. Как и в случае с «Молниями», у меня не было этих «нескольких минут». Видя, как снаряды проносятся всё ближе и ближе, я резко обрубил подачу энергии на все винты и камнем рухнул вниз, увидев, как трассеры пересеклись точно в том месте, где я был мгновение назад. Потеряв высоту, я выиграл немного времени. Преследователи спикировали, а их орудия на брюхе снова заговорили. Я вновь схватился за рычаги, и аэромобиль дёрнулся вверх и вперёд намного сильнее, чем я хотел. Очередь вновь ударила туда, где меня теперь не было, но я не мог больше полагаться на удачу (а если уж начистоту, то думаю, что опытных пилотов просто сбило с толку моё неумение).

— Губернатор, — спросил я, — есть на этой штуке оружие?

— Конечно, нет. — Кажется, такой вопрос немного сбил Фульхера с толку. — Это же просто аэромобиль.

— У них тоже просто аэромобили. — Ответил я чуть резче, чем хотел. — Их это не останавливает.

Когда–нибудь я научусь не искушать Императора подобными фразами. Едва эти слова вылетели из моего рта, как один из болтов нашёл цель, угодив прямо в корпус, лишь милостью Его промахнувшись на считанные сантиметры мимо правого переднего винта. Я почувствовал, как вся машина содрогается, и заложил самый крутой вираж, на какой решился, чтобы сбросить «хвост». Не удалось, само собой — оба аэромобиля легко нырнули вслед за мной. Гражданские в панике разлетались в стороны, когда мы неслись вниз, так близко к стенам шпиля, что могли бы различать лица в окнах и работягу в пустотном костюме, что бросил то, чем занимался и пялился на погоню.