Страница 37 из 95
Научные изыскания Францески проходили в ее саду за усадьбой, в пустыре рядом с многовековым древом с могучими ветвями. С самого утра на дворе стояла прекрасная погода, чистое голубое небо с легким пронизывающим ветром с запахом хвойного леса. Лето подходило к концу, края лепестков пожелтели, и очевидно — стояли последние ясные дни. Айри, как обычно, сидела под сенью древа в специальном кругу из камней магии и следовала словам Энид. В основном просто медитировала.
— Погрузись в себя… — говорила Энид чистейшим, словно ручей голосом. — Прислушайся к себе… Дыши…
Прошло больше десяти минут, но ничего не происходило. Абсолютно. Кристаллы и руны вокруг девушки вообще не реагировали. Они должны были уловить даже малейшее колебание, крохотный импульс магии. Дать Энид тот знак, что все это — не зря. Но с каждым днем, с каждой неудачей, Энид все чаще впадала в сомнение и уныние. И сегодня тоже — ничего. Может и вправду все напрасно и Старшая Кровь действительно проклята? Просто Вселенская ошибка. И как того требует равновесие, ошибку надо исправлять. Вот и Вселенная исправила. Девушка перед ней была самой обычной.
— Ap vearse! — разочарованно бросила Энид, глядя на безжизненные камни. — Ладно, отдохни, Айраэль.
— Я же говорила вам, у меня никогда не было видений, припадков или чего-то еще. Нет у меня магии, Энид ан Глеанна, нет.
— Нет, нет, нет, должна быть! — настаивала ведунья. — Тебе же передались характерные внешние признаки носителей Старшей Крови.
— Это ни о чем не говорит. Магия, какая бы она ни были, должна же была проявиться, хоть в самую малость. Вы сами говорили. Я ведь должна была чувствовать что-то. И я должна вернуться. Меня наверняка потеряли, — Айри хотела сказать «домой», но почему-то не смогла. Она не могла не подумать о Весемире, когда он вернувшись, обнаружит пустую цитадель, то… Ведь она даже записку не оставляла.
— Да… Думаю, ты права, — с грустью в голосе протянула Энид. — Но, прошу, дай мне еще некоторое время, последний шанс и я сама верну тебя. Даю слово.
— Ладно… — тяжело вздохнув, согласилась Айри. В конце концов, без ее помощи она никуда не уйдет отсюда.
— Aen Saevherne, — бесшумной тенью подошла к ним служанка.
— Что такое?
— Вам письмо, — почтительно поклонившись, передала письмо молодая эльфка, не посмотрев в сторону Айри.
Энид хотела отмахнуться, чтобы просто оставили свиток, но узнала печать Капитула на ленточке. Ее прекрасные глаза прищурились, ожидая всего. Приняв свиток, осторожно вскрыла магическую печать и стала читать:
«Достопочтенная Францеска Финдабаир, Энид ан Глеанна!», — гласили изящные буквы на дорогом пергаменте.
«Уведомляем вас о приглашении в Великий Сбор. Сбор, где соберутся все стороны конфликта, для урегулирования всех военных эскалаций и укрепления дальнейшего мирного сосуществования. Вас, как члена Капитула, и представителя одной из сторон, примут со всеми почестями и с гарантией безопасности. Пожалуйста, отправьте ваш ответ, и если имеется вопросы или дополнительные условия, просим явиться и обсудить в собрании Совета Капитула. Решением Капитула было выбрано нейтральное место Сбора — остров Танедд в Герштанге. Ожидаем вашего ответа».
Магическая печать не давала сомневаться в подлинности письма. Но почему Танедд? Задумалась Энид и бросила взгляд на Айри, которая читала одну из ее книг. Как известно, именно на острове Танедд и возвышается таинственная башня Чайки, о которой пристально интересовалась Айрелла. Совпадение? Или она что-то скрывает, не договаривает? Призадумалась ведунья.
Энид ни разу не обманывалась насчет Айри. По внешнему виду ее нельзя было назвать грозным бойцом или каким-либо хитрым придворным интриганом, уж слишком юной она была. Но Энид не раз замечала ее выдержку и острый ум за этими стальными глазами. Свои мысли она держала в порядке. Но и без этого такое масштабное мероприятие нельзя было проигнорировать. Крохотный, но все же шанс для Aen Siedhe.
— Айрелла, — обратилась к девушке Энид, — ты хотела знать, что такого в этой Tor Lara, башне Чайки? Не хочешь посмотреть ее своими глазами?
— Что? Вы о чем?
— Узнаешь, если пойдешь со мной.
***
Провожала их только Нэннеке. Они с Йеннифэр прощались не долго. Чародейка и первосвященница крепко пожали друг другу руки. Цири, держа поводья своей серогривой лошади, смотрела на дверь. В глубине души она желала, что хотя бы в ее последний день в храме ее соседки выйдут, поговорят с ней, попрощаются, но нет. Послушницы остались в своих комнатах, делая вид, что ничего не происходит. Зато ее удивила Нэннеке. Старушка крепко обняла ее как родную, прижав к себе в груди, поцеловала в лоб. Глаза всегда строгой женщины были влажны и смотрели на нее с теплотой и грустью.
— Ну, — наконец сказала Нэннеке, вытирая глаза рукавом, — отправляйтесь. Пусть Великая Мелитэле хранит вас в пути, дорогие мои. Но у богини и без вас множество дел, так что сами тоже не плошайте. Смотри за ней, Йеннифэр. Береги ее как зеницу ока.
— Надеюсь, — едва заметно усмехнулась чародейка, — что смогу уберечь гораздо лучше.
— Берегите себя, — повторила она. — Грядут тяжелые времена.
— Ты тоже береги себя, ба, — помахала ей Цири, вскочив на лошади.
Путь предстоял долгий. На дороге Йеннифэр с Цири пару раз попадались военные патрули, нервно озирающиеся на каждого путника. Повсеместно чувствовалось какое-то напряжение и недоверие. В корчмах всюду и везде горланили о непрекращающихся стычках, погромах, убийствах.
На десятый день пути они добрались до территории нужного города. С высоты холма разрастался по-настоящему огромный, окруженный высокими каменными стенами, утыканный башнями с островерхими блестящими крышами, город. Он не шел ни в какое сравнение с предыдущими населенными пунктами. Рядом с городом в лучах утреннего солнца искрилось море, сине-зеленое, усеянное белыми пятнышками парусов. Цири осадила коня на краю песчаного обрыва, приподнялась в стременах и жадно втянула носом ароматный морской воздух. Издали доносился успокаивающий шум прибоя и крик чайки. Чайки…
— Наконец-то, — сказала Йеннифэр, подъезжая и останавливаясь рядом. — Вот и добрались. Скоро выйдем на большак.
Йеннифер заметила волнение в глазах Цири, в ее движениях. Что-то тяготило ее думы. Что-то, о чем она не решалась делиться. Но чародейка пока не стала ее расспрашивать. Сама расскажет, если сочтет нужным.
На большаке снова пошли легким галопом, оставив позади несколько воловьих упряжек и нередких пешеходов, нагруженных вязанками хвороста и дров. Когда опередили всех и остались одни, чародейка остановилась и жестом сдержала Цири.
— Подъезжай поближе, — сказала она. — Еще ближе. Возьми поводья и веди моего коня. Мне нужны обе руки.
— А? Зачем? — не поняла Цири, ничего опасного не видя.
— Возьми поводья, — повторила Йеннифэр.
Йеннифэр вынула из вьюка серебряное зеркальце, протерла и тихо проговорила заклинание. Зеркальце выскользнуло у нее из руки, поднялось и повисло над конской шеей, точно напротив лица чародейки. Цири удивленно вздохнула, видя магию, словно обыденность.
Потом чародейка извлекла из вьюка гребень, сняла свою диковинную шапку и несколько минут энергично расчесывала длинные волосы цвета вороного крыла. Цири молча наблюдала за действиями Йеннифэр. Она знала, что во время этой процедуры ее нельзя отвлекать. Живописный и на первый взгляд неряшливый беспорядок ее крутых буйных локонов возникал в результате долгих стараний. Красота требовала немалых усилий. Чародейка снова полезла во вьюк. Откинув локоны за уши, надела роскошные бриллиантовые серьги, блестящие при солнечном цвете, а на запястьях защелкнула браслеты с жемчугами. Потом сняв шаль, расстегнула блузку, обнажая белоснежную шею. Стала видна черная бархотка, украшенная обсидиановой звездой. И последним штрихом стала какая-то мазь на губах, предававшая им легкий притягивающий блеск.
— Для кого-то прихорашиваешься? Мм? — хитро спросила Цири.