Страница 269 из 460
Храбрости и силы румынам хватило примерно до полудня. Затем их 9-я, 13-я и 14-я дивизии теряют силу организованного сопротивления, в их ряды, ошеломленные и потрясенные, проникает паника. Практически вся 3-я румынская армия под ударами с запада и востока бросилась прочь от советских танков в бездонную донскую степь, где у нее, впрочем, не было запасных линий обороны. Воспоминания советского очевидца: «По пути следования русских танков дорога была устлана трупами врагов.
Стояли брошенные орудия. В балках в поисках растительности бродили отощавшие лошади; некоторые из них тащили за собой сломанные повозки.
От горящих грузовиков поднимались клубы серого дыма. Повсюду валялись каски, ручные гранаты и коробки из-под патронов». Штаб румын ретировался столь поспешно, что на вешалках еще висели шинели штабных офицеров. А рядом - документы и, главное, запасы горючего. Что до пленных, то был отдан приказ оставлять деморализованного противника позади.
Примерно в пятнадцати километрах к югу находились первые посты метеорологической службы германской армии, и сержант Вольф Пеликан собирался проверить свои метеорологические приборы. Он был одет и готовился к завтраку, когда в дверь постучал гонец из соседней роты и возбужденно стал показывать на север: «Там Иваны!» Пеликан попытался урезонить солдата. «Ты сошел с ума». Выскочившие из бункеров солдаты старались высмеять паникера. В него бросали снежки, но он, теперь уже молча, продолжал указывать на север. Пеликан посмотрел в этом направлении и обмер. На секунду ветер прогнал туман и на горизонте обозначились силуэты больших темных танков. Они были примерно в двух километрах, и Пеликан замер от ужаса. В эти минуты на плацу появились первые румынские солдаты, их истерия говорила красноречивее слов. Один из них выкрикнул, что русские следуют прямо по пятам. Благодушие немцев развеялось, как и утренний туман.
Если бы пресловутая немецкая «рама» традиционно вылетела для рекогносцировки местности, то летчик увидел бы три колонны танков, делающих серповидное движение, означавшее для немцев только одно - окружение в русской степи. Но небо, благословенное серое небо, было пустынным.
Среди румын и даже немцев началась паника. Командир одной из немецких частей сел в легкий самолет и улетел на юг. Солдаты бросали свои вещмешки в кузов грузовика, но тот на морозе не заводился.
Наконец мотор нагрелся. Не дожидаясь русских танков, немцы погрузились в грузовики и отбыли подальше от жуткой угрозы. Они благодарили своего бога за своевременное оповещение.
Армейские наблюдатели в густом тумане не могли ничем помочь советской артиллерии, но это и не было необходимым - основные цели были уже определены и пристреляны. Гул был слышен в 30 километрах. Бер бросился к Паулюсу и Шмидту. Согласно сообщениям лейтенанта Штока, третья румынская армия дезинтегрировала, и ее остатки отступают в направлении Голубинки. Итак, Паулюс узнал о советском наступлении в пять часов утра, находясь в Голубинке, где располагалась его штаб-квартира. Он воспринял сообщение спокойно. Бер был горд своим командующим и его начальником штаба Шмидтом, спокойно и деловито размышлявшими о контрмерах. Шмидт пришел к выводу: «Мы можем удержаться». Паулюс согласился с ним. Впрочем, видимо, главнокомандующий и его ближайшее окружение были еще склонны думать, что атака 3-го гвардейского кавалерийского корпуса на левый фланг дивизии Штрекера и есть главный русский удар. Пусть лошадки порезвятся. Ближайший же поход немецких танков из-под Сталинграда остудит буйные головы.
Лишь на протяжении дня 19 ноября стало пронзительно ясно, что речь идет не о рядовой операции. Поток новых - беспрерывных - сообщений рисовал гораздо более грозную картину. Только сейчас Паулюс понял, что речь идет об окружении всей его армии. Один из его подчиненных напишет: «Паулюс и Шмидт ожидали атаки, но не такой. Впервые русские использовали танки столь же массово и эффективно, как мы». После полудня основная часть штаба Паулюса перебазировалась к узловой станции Гумрак, откуда было значительно ближе к войскам. А Паулюс и Шмидт вылетели в Нижне-Чирскую, чтобы вместе с генералом Готом определить ситуацию. В Голубинке догорали костры из армейских документов.
Удивительно пустынным было небо. Нелетная погода связала по рукам и ногам обе стороны. Помимо прочего, генерал Рихтгофен находился в небе Предкавказья, где восхитительная погода давала простор его асам.
Сообщение с севера, давно, собственно, им ожидавшееся, его все же поразило. Чтобы поддержать дух окружающих, он сослался на небесные силы. И все же командующий авиафлотом Рихтгофен был менее оптимистичен, чем обычно: «Опять русские мастерски воспользовались плохой погодой. Дождь, снег, ледяной туман сделали полеты невозможными. Не удалось бомбовыми ударами помешать противнику перейти Дон… Будем надеяться, что русские не достигнут железной дороги - главной артерии нашего снабжения». Пока мысль, что задумано полное окружение 6-й армии, никому даже не приходила в голову. О передислокации в район небесных штормов над теперь далеко не тихим Доном не могло быть и речи.
Капитан Бер осуществлял в штабе Паулюса связь с лейтенантом Штоком - главным источником сведений о происходящем в стане румынов. Он сообщает об особенностях поведения румынских офицеров, покинувших своих солдат, о блуждающих в степях неорганизованных группах румын, о панике, парализовавшей союзника.
Взоры обратились на 48-й танковый корпус - свободную, запасную ударную силу Паулюса в занимаемом периметре. Все отметили замедленный темп его продвижения. Хайм двинулся на Клетскую. Лишь примерно через час немцы поняли, что перед ними явление не рядового масштаба. Быстро строится первый немецкий план: Хайм направляется восточнее первоначального приказа, румынские дивизии направляются на северо-восток и северо-запад. Во второй половине дня 48-й танковый корпус немцев наконец достиг Блинова, но советские части избегали (это вам не 1941-й год) лобовой встречи с немецкими танками. Они наносили удары и отходили, чтобы через некоторое время вернуться вновь. Хайм в погоне за ускользающим противником вывел свои танки из Блинова. 22-я германская танковая дивизия бросается в охоту на Романенко.