Вторая Мировая война

Не благость и всепрощение царили в храмах. С жестоким временем росла неистребимая ненависть к врагу, который ворвался в наш дом и принес столько несчастья. Ярость благородная стала народной религией.

Писатель Вячеслав Кондратьев говорит о «чистом взрыве любви к своей родине. Это жертвенное горение и готовность отдать свою жизнь за нее незабываемы. Никогда ничего подобного не происходило».

На этом переломном рубеже в советской армии вызрела новая элита, те генералы и офицеры, которым страшный год войны преподал урок ведения современных мобильных операций, взаимодействия брони, авиации и артиллерии. Со Сталинградского фронта генерал-полковник Говоров написал специальное письмо в Центральный комитет ВКП(б) с аргументами в пользу единоначалия командиров, которым приходится оглядываться на некомпетентных политработников. «Есть только одна дорога, которой нужно следовать, - единоначалие». Многих офицеров возмущала система Военных советов фронтов, придававшая такую силу мнению дилетантов. В условиях современной войны подобная жертва на алтарь политической доктрины непростительна. Начался серьезный разговор об основном слабом звене - разрыве уровня фронтов и дивизионного уровня, что лишало смысла всякие попытки рационализировать руководство, сохранить не только жесткую вертикаль, но и самостоятельность командиров на местах.

Открыто стала высказываться критика в адрес системы директив Ставки и Генерального штаба, не учитывающих местные условия, часто попросту запаздывающих, игнорирующих мнение полевых командиров, тех, чей новый опыт был бесценен.

Вызрела система контроля и руководства на самом верху. Такие военачальники, как Василевский, свидетельствуют, какой тяжестью было иметь дело со Сталиным в этот период отступления. Вечно с телефонной трубкой, бесконечно утомленный, теряющий иногда нить событий, свирепо наказывающий прямо на месте, бесконечно самоуверенный, Сталин владел безусловным последним словом. Но лишь сейчас он начинает признавать собственные недосмотры и ошибки, начинает ценить помощь, терпеливее выслушивать нелестную информацию. Он начинает более скромно прислушиваться к мнению подчиненных офицеров. Сталин все больше опирается на двоих фактических заместителей: Василевский принял на себя командование Генеральным штабом (стратегия), а Жуков координирует работу всей вооруженной системы страны (непосредственное руководство).

В этой системе уже не было места героям далекой Гражданской войны, в ней получали шанс молодые генералы, такие как Рокоссовский и Черняховский, чье становление было связано с текущей войной. Связь Центр - фронты начинает работать более эффективно. Во многом это заслуга Жукова и Василевского.

Василевский и Жуков, два эти имени становятся важным компонентом новой военной системы России. Младший офицер императорской армии, Василевский вступил в Красную Армию в 1919 году и оказался среди самых талантливых офицеров эпохи 20-30-х годов. Он работал под руководством Триандофилова в системе подготовки кадров Красной Армии. В систему генерального штаба его ввел маршал Егоров. В тридцатые годы он пишет серию статей об особенностях современной, предстоящей войны, оканчивает академию генерального штаба. Война застала его заместителем начальника оперативного отдела генерального штаба, и он не потерял голову тогда, когда сбой давали даже очень сильные характеры.

Полковник Василевский становится генерал-полковником, но остается внимательным, вдумчивым, открытым новым идеям. Кризис лета 1942 года поднимает его над средним уровнем, среди верных сынов отечества он один из самых талантливых.

Жуков - легенда своего времени, он не нуждается в презентации.

Унтер-офицер царской армии, георгиевский кавалер Первой мировой войны довольно поздно нашел признание - между 1936 и 1939 годами, когда безумная чистка в армии потребовала выдвижения новых командиров. Люди с таким характером, памятью, хваткой, умением увидеть всю огромную картину - не частое явление в не всегда ценящей таланты жизни. Первый же дарованный ему шанс обернулся разгромом японцев на Халхин-Голе - грамотной операцией, показавшей в Жукове совмещение стратега и организатора. Россия по праву поклонилась в пояс этому великому человеку, одному из немногих, кто не дрогнул ни в заснеженной осажденной Москве 1941 года, ни в бредовом поту бесконечного отступления пыльного лета 1942 года.

Как обобщает систему перемен английский историк Дж. Эриксон,

«после года не имеющего параллелей полевого опыта Красная Армия едва не рухнула в отчаяние поражений, но удержалась на грани превращения в более гибкую и современную машину, начала медленно воспринимать уроки войны, болезненно приспосабливаться к ее требованиям в отношении овладения новой техникой, системой подготовки и опытом управления».

Предстоит возвращение армейского единоначалия, поощрения автономности действий отдельных командиров, военное руководство снова становится делом искусства и самоотверженности, а не готовности выполнить любой приказ. Масса огромной армии начинает набирать военную эффективность, равную своей массе. Старое и неизбывное - готовность положить свою жизнь - начинает сочетаться с умением положить свою жизнь достойным самоотверженного дела образом.

Фактом является, что ни на каком этапе войны - а июль-август 1942 года претендуют на самый критический период - Россия не повернулась к самоубийственному забытью, к прострации как форме выживания, к потере базовых национальных ценностей. Истекая кровью, теряя ориентацию в бескрайних южных степях, сыновья страны не потеряли главного - внутренней ориентации, веры в осмысленную жертву, в праведность своего дела.

Планы Гитлера в отношении Сталинграда не очень отличались от его планов в отношении Москвы и Ленинграда. В дневнике Верховного командования вермахта значится: «Фюрер приказал, чтобы по приходе в город со всем мужским населением было покончено (beseitigt), поскольку Сталинград, с его проникнутым коммунистическим духом населением в миллион человек, является особенно опасным». В дневнике Гальдера читаем: «Сталинград: мужское население уничтожить (vernichtet), женское население депортировать».