Страница 182 из 460
В районе Белгорода советским войскам удалось добиться значительного успеха. Стартовавшая из Волчанска 28-я армия продвинулась на 65 километров. На юге армия Харитонова успешно прорвала охраняемый румынами фронт, по пятам за ней шла армия Городнянского. Войска Городнянского (6-я армия) выдвинулась на тридцать километров. Наступление с общей точкой схождения в Харькове, хотя и замедленное германским сопротивлением, продолжалось - до Харькова оставалось менее двадцати километров. Южнее Харькова советские войска продвигались по обеим берегам реки Северный Донец.
Они прорвали оборону немецких войск в районе Чугуева и левым флангом продвинулись до Мерефы.
В ходе начавшегося наступления почти сразу же выявились два очень отличных друг от друга участка наступающего фронта. В результате быстрых и энергичных действий южной группировки советским войскам удалось вклиниться на значительную территорию и взять Красноград.
Сложнее было положение на севере, где четырнадцать свежих дивизий генерала Паулюса без особого труда сдержали порыв советских войск. Но на юге уже существовала брешь и Тимошенко приказал освободить находящийся на севере Харьков. Начало складываться впечатление, что удача на нашей стороне и Харьков - в пределах досягаемости. На юге советские войска почувствовали волю и начали обходить Харьков с запада. Городнянский начал следовать заранее детально оговоренному плану. Он достиг Карловки, далеко отстоящей от Харькова к западу. До желанной Полтавы осталось всего пятьдесят километров. Именно 17 мая Харитонов и Городнянский разделились, решая каждый в отдельности поставленную перед ними задачу.
Германский ответ под Харьковом Увы, ориентация на местности, хладнокровие и инициативность в это время войны еще не обжили нашу сторону. В последовавшем пятидневном ожесточенном сражении (приходится признать) противник сориентировался быстрее. Немцы в ответ на харьковскую операцию приняли весьма рискованное решение - не контратаковать на центральном участке харьковского наступления, а нанести удар южнее и севернее Изюмского выступа во фланг наступающим советским войскам. Немецкая стратегическая идея заключалась в том, чтобы двумя синхронными ударами «подточить» основание Изюмского выступа, выправить линию фронта, обезопасить Донецкий бассейн и создать предпосылки для последующего решающего удара. Теперь германскому командованию было важно, чтобы в Изюмский выступ вошло как можно больше советских войск - после он намеревался завязать мешок прежде всего силами двух танковых армий на левом фланге немецких войск. 1-я танковая армия немцев наносила удар из района Харькова, 4-я танковая армия - из-под Курска. Лишь за ними шли пехотные дивизии.
Еще в начале мая немцы заменили свои противостоящие Изюмскому выступу части румынской 6-й армией, усиливая за счет этого маневра находящуюся севернее, в районе Белгорода, армию Паулюса и находящуюся южнее, в районе Павлограда, армию Клейста. Паулюс отбил натиск наступающих советских войск и приготовился к наступлению на юго-востоке от Харькова. Тимошенко обязан был следить за всей панорамой и получить первый сигнал о неблагополучии в складывающейся ситуации. 17 мая фельдмаршал Бок, старый знакомый советских генералов по Московской битве, а теперь командующий группой армий «Юг», в районе Славянска сосредоточивает сильную ударную группу - ударный рубеж, с которого и началось наступление немецких колонн 17 мая. Бок направляет удар в район северного и южного фланга Изюмского выступа. В три часа пятнадцать минут ночи штурмовые отряды немцев бросаются во фланг устремленным на запад советским войскам - немецкие танки ударили во фланг бесшабашно двинувшихся вперед колонн Харитонова и Городнянского.
К полудню они уже углубились на 15 километров в позиции 9-й советской армии. Советские же танки были в ста километрах впереди, ликуя при виде освобождаемых украинских городов и сел. Чем-то этот победный танковый марш был похож на продвижение немцев по громадным просторам Советского Союза прошлым летом. Тот же разлет, чувство всепобедимости, минимум внимания к тылу.
Однако ситуация только внешне напоминала успешное танковое наступление. Сзади, на флангах хладнокровный и осмотрительный враг уже оценил предоставившиеся возможности. У рвущихся вперед танков не было защиты с воздуха, их запасы горючего и питания подходили к концу, а помочь им в этом становилось все труднее. Опасность рваться на запад в момент, когда за тобой сзади захлопываются двери, стала проникать в сознание наших военачальников. Вечером 17 мая немецкие пленные, взятые в южном секторе, были идентифицированы как принадлежащие к танковой армии фон Клейста. Сталин беседует с Тимошенко в первую же ночь немецкого контрнаступления, но их оптимистические планы разбиваются об информацию, пришедшую 18 мая: танки Клейста с юга пробили шестидесятикилометровую брешь в позициях 9-й армии и в эту брешь входят значительные германские силы.
Левый фланг Харитонова почуял беду. Для укрепления начавшей терпеть бедствие советской обороны генерал Малиновский выделяет 5-й кавалерийский корпус, пехотную дивизию и танковую бригаду из своего резерва. Военный совет во главе с Тимошенко вечером этого же дня шлет в Ставку просьбу о помощи в удержании Изюмского выступа и о разрешении остановить движение на Харьков. Ставка соглашается прислать подкрепления, но для принятия, санкционирования этого решения потребуются критические три дня. В течение этого времени германская авиация создает своего рода бомбовый заслон на пути подкреплений, идущих к Тимошенко с юго-востока.
Ситуация в Изюмском выступе выходит из-под контроля. Член военного совета Юго-Западного фронта Хрущев просит связать его со Сталиным, но тот делегирует к телефонному аппарату Маленкова с твердым наказом взять Харьков. Всего за один день Клейст переходит Донец и Оскол в том месте, где они сливаются, сужая брешь советского прорыва до тридцати километров. Василевский в Ставке снова выступает с предложением остановить движение на Харьков, но получает отказ. К вечеру этого ужасного дня Харитонов теряет контроль над своей начинающей на глазах слабеть, терять управление и разбегаться армией, в то время как Городнянский с упорством, достойным лучшего применения, продолжал осуществлять давление в направлении Харькова. На нем затягивалась петля, а он не обращал внимания на исчезающий тыл, прежде прикрытый Харитоновым. Начальник штаба фронта Баграмян просит Москву остановить подступ к Харькову, а та предлагает держаться мужественно, словно в этом было дело.