Спи со мной. Грёзы

Сознание отключается. Остаются переплетенные тела, сбитое дыхание губы в губы, негромкие стоны, смешавшиеся запахи. То, что происходит между нами — не просто секс. Зейн входит в мою душу, проникает в самое естество — туда, где притаились самые жуткие страхи, где живут самые красивые фантазии. И я беспрепятственно пускаю его в свои тайны. Пускаю его в себя.

Первый солнечный луч падает на стены Колизея, благословляя вечный город и нас, занимающихся любовью в его сердце. Зейн двигается во мне, и в этом движении — невысказанная страсть, сводящая с ума чувственность. С каждой минутой огонь в его глазах разгорается сильнее. Смотрю на него, не отрывая взгляда, и Зейн вдруг прижимает меня к себе, чтобы поцеловать шею и тихо прошептать:

— Ты самая красивая женщина из всех, что я встречал. Ты убиваешь меня…

Я слышу это, и понимаю: мне хочется разделить с ним не постель, потому что это слишком предсказуемо для нас обоих, и не будущее, ведь никто не знает, что будет с нами завтра — мне хочется разделить с ним свои сны. Впиваюсь ногтями в мощную спину и шепчу в ответ:

— Спи со мной… Только со мной. Каждую ночь, пока я кончаю в твоих руках.

Джинн издает глубокий стон, и в тот момент, когда он закрывает глаза в оргазме, на арену амфитеатра падают первые солнечные лучи. Трибуны утопают в них, будто рассвет выплеснулся через край горизонта и затопил весь Рим.

Зейн осторожно опускает меня вниз, и мы, не сговариваясь, садимся на землю и облокачиваемся о стену. Несколько минут молчим, переводя дыхание, а потом он спрашивает:

— Когда ты улетаешь?

Расслабленно смотрю на него, пытаясь уложить в голове все, что произошло.

— Сегодня.

Во взгляде Зейна больше нет огня, лишь жар и пески пустыни.

— Не забывай, что тебе нельзя покидать точку входа. — Он ненадолго замолкает. — Я позвоню.

Мне почему-то становится смешно.

— Ты же в курсе, что это любимая фраза всех парней после первого секса? Догадайся, какой процент из них действительно перезванивает.

Джинн ухмыляется.

— Мне казалось, я убедил тебя в серьезности своих намерений, подставившись под нож слетевшего с катушек психопата. Какой еще парень пошел бы ради тебя на подобное?

Невольно перевожу взгляд на живот, куда ранил его Асаф, и ахаю, заметив тонкую полоску шрама.

— Порез остался на твоем теле, когда ты проснулся… Он мог убить тебя.

Ощущение легкости, которое я испытывала во время нашей близости, моментально улетучивается, а угроза, которая нависла надо мной, вновь возвращается.

— Уже не представляешь себе жизни без меня? — Подмигивает Зейн, а затем едва заметно морщится, возвращаясь к неприятным воспоминаниям. — Иншаллах, убить джинна не так просто. Если с помощью намерения можно перенести физическое воздействие в реальность, то забрать жизнь намного сложнее. Для этого требуется завладеть кольцом джинна и найти в его сне имя, данное Аллахом. Поэтому из-за царапин я не переживаю. Тем более, что умею заживлять их быстро.

— Голова идет кругом. — Вздыхаю я, немного жалея о том, что мы снова обсуждаем проблемы. — Значит, если ему нужно кольцо отца, есть вероятность, что имя он уже нашел и собирается…

Я не договариваю фразу до конца, но Зейн понимает, что я хочу сказать.

— Мы ничего не знаем точно, но уверен, что скоро получим ответы на все вопросы. — Он обнимает меня, будто стараясь спрятать от сумасшедшего мира, который в последнее время не щадит никого из нас. — Поэтому не торопись с выводами. Что бы ни происходило, кольца у Асафа нет.

«Пока», — хочется добавить мне и, готова поклясться, Зейн думает так же. Однако вместо этого я поднимаю голову и целую его скулу, в очередной раз поражаясь тому, какая горячая у него кожа.

— Пойдем.

Он кивает и мы, одевшись, выходим из Колизея — тем же путем, что и пришли. Город понемногу просыпается: по улицам идут спешащие по делам прохожие, скутеры и небольшие автомобили пересекают площадь перед амфитеатром.

Зейн подвозит меня ко входу в отель, но еще несколько минут мы просто сидим в машине. Я первая тянусь к нему, легко касаясь губ джинна своими покрасневшими, зацелованными губами.

— Не скучай. — Улыбается Зейн. — У меня есть предчувствие, что мы встретимся раньше, чем ты думаешь.

— Ариведерчи! — Усмехаюсь я, захлопывая дверь автомобиля.

Когда он уезжает, я еще раз оглядываюсь по сторонам в попытке запомнить Рим, каким никогда его не видела — сонным и залитым солнцем, вальяжным и ласковым, как пригревшийся на солнце кот. Уже поворачиваюсь в сторону отеля, когда взгляд падает на фонтан Треви. В этот ранний час здесь нет ни одного туриста, и, залюбовавшись им, я вдруг вспоминаю слова Бьянки Буджардини: «Когда будешь гулять по городу, брось в фонтан Треви монетку. Но обязательно сделай это правой рукой через левое плечо, и тогда непременно вернешься в Рим! А если бросишь две, встретишься со своей любовью».

Улыбаюсь, думая о великолепной итальянке, которая заставила меня пообещать это. Нащупываю в кармане пару центов. Надеюсь, римские боги не очень капризны. Встаю спиной к фонтану и бросаю через левое плечо монетку. А затем, подумав несколько секунд — еще одну. Вторую.

*Fuck yourself darling — «трахни сам себя, дорогуша». Что-то типа этого. Мой вольный перевод)
**Рапсодия — сорт роз и одновременно музыкальное произведение. В данном случае игра слов обусловлена наличием в альбоме легендарной песни Bohemian Rhapsody — «Богемной рапсодии».
***Ragazza (итал.) — девушка, неформальное обращение в Италии.
****Bella (итал.) — красавица.