Страница 33 из 62
— Твое предложение починить кофемашину еще в силе?
Ян поднимает глаза и улыбается.
— Конечно. Только пойдем быстрее, пока кто-то из тех девушек не вернулся и не обнаружил, что немой заговорил.
***
— Всего-то и дел было, что очистить забитый фильтр. — Ян вытирает руки, удовлетворенно глядя на кофемашину.
Проблема, которая не давала мне покоя почти неделю, решилась за полчаса. Мораль: если ты действительно хочешь кофе — борись за него с обстоятельствами, прокрастинацией и забитым фильтром. Не справляешься сама — борись с помощью известного музыканта. Главное — борись, пока тебя не сморил сон, созданный коварным джинном.
— Спасибо. Ты даже не представляешь, как мне помог. — Протягиваю ладонь для рукопожатия и наши пальцы соприкасаются второй раз за день.
Никто не убирает руку первым, и я вдруг делаю то, на что не решалась минимум восемь лет — целую мужчину, который смотрит на меня, не желая отпускать. Все происходит в точности, как в моем сне: я притягиваю Яна к себе, и он охотно отвечает на поцелуй, мягко перехватывая инициативу. Мы целуемся в реальности, он касается моей кожи, обнаженных нервов, дрожащих плечей. Губы Яна — мятные на вкус из-за жевательной резинки, и я вдруг думаю, что никогда раньше не чувствовала близость с кем-то так остро.
— Подожди! — Прерываю его, пытаясь отдышаться.
— Что-то не так? — Он озадаченно проводит пальцами по волосам и вопросительно смотрит на меня.
— Весь вечер мечтала это сделать.
С этими словами я медленно отклеиваю дурацкие усы и снова впиваюсь в его губы. Мгновение — и, подхватив меня за талию, Ян помогает мне устроиться на кухонной тумбочке. Салфетки и корзинка для хлеба падают на пол, но никто из нас не обращает на это внимания. Обхватываю ногами его поясницу, и платье поднимается вверх, обнажая бедра. Ян отрывается от поцелуя и переводит зачарованный взгляд на мои татуировки.
— Сирена… — Он проводит пальцами по тонким линиям, и по телу пробегает дрожь. — Она что-то значит?
— Ничего… Просто мне нравится думать, что в одной из прошлых жизней я была русалкой… — Улыбаюсь и загипнотизировано наблюдаю за тем, как его рука скользит по моей коже.
— Тебе идет море… — шепчет Ян и возвращается к моим губам.
Его ласки становятся смелее, поцелуи — несдержанее. Свежесть мяты кружит голову, пьянит, заставляет желать большего. Я чувствую его эрекцию, чувствую, что он хочет меня. Но в ту секунду, когда рука Яна касается моего белья, резко отстраняюсь. Не могу. Все происходит чересчур быстро. Мне неловко от того, что я веду себя, как пятнадцатилетняя девственница, но все внутри отчаянно сопротивляется тому, чтобы довериться другому человеку спустя столько лет бессознательного страха перед физическим контактом.
— Извини.
Ян все понимает. Он не обижается и не злится. Заметив, что я собираюсь сказать что-то еще, кладет палец на мои губы:
— Не надо ничего объяснять. Достаточно того, что ты не хочешь этого сейчас.
Улыбаюсь, поправляю платье и спрыгиваю на пол.
— Ян Свенссен, почему ты такой идеальный? У тебя вообще есть недостатки?
— Дай подумать… — Он хмурит брови, изображая сомнения. — Ну… Я ем мясо. Сколько ни пытался, так и не смог от него отказаться.
— По-моему, это скорее плюс. — Смеюсь я. — Обещаю как-нибудь угостить тебя превосходным стейком собственного приготовления.
Почти сразу после того, как он уходит, я забираюсь в постель. Мне не терпится принести Яну несочиненные стихи, которые я прочитала накануне его концерта. В точке входа перебираю подвешенные под потолком листы бумаги с выведенными чернилами строчками и наконец нахожу то, что искала.
И каждую ночь ей снились другие страны,
Где солнце врастает в кожу, а море еще теплее,
Чем мед, льющийся на ее ра
На этом четверостишие обрывается, как если бы кто-то стер его из моего сна ластиком. Растерянно переворачиваю лист, словно буквы могли рассыпаться и заново собраться с другой стороны. Пусто. Вспоминаю распахнутое настежь окно, которое всегда было закрыто, и мне становится не по себе. От хорошего настроения не остается и следа.
«Когда ты успела перейти дорогу джинну?» Мы так и не договорили. Наверное, стоит спросить Зейна, что еще известно ему о незнакомце, который меня преследует. Открываю дверь, чтобы войти к нему в сон, и натыкаюсь на неожиданную преграду. Вместо арабского дворца или неонового бара с Дракулой за стойкой я вижу сплошную стену. Грязно-серую цементную стену.
— Блядь.
*В исламе существование Иисуса не отрицается, однако мусульмане считают Иисуса пророком Аллаха и называют Исой.
**Оперный театр в Осло знаменит своей крышей, на которую в любое время могут бесплатно подняться все желающие.