Страница 25 из 62
На этот раз Зейн кивает.
— Вроде того. Получаешь иммунитет от потерявшего свободу джинна и имеешь право загадать желание.
— Всего одно? — хмурюсь, вспоминая все, что слышала раньше.
— Какая ты ненасытная. — На чувственных губах появляется усмешка. — Да, всего одно. Но иногда даже этого слишком много.
— А что потом делать с порабощенным джинном? Выходит, после исполнения желания он бесполезен?
— Пользы он действительно больше не принесет. Но главное, что не принесет и вреда. — Подмигивает Зейн.
На ум приходит голливудское кино*, в котором дьявол в образе сексапильной Элизабет Херли исполнял желания с подвохом. То ли Зейн тоже его смотрел, то ли в общем пространстве сна к нам приходят одинаковые мысли, но он поясняет:
— Разумеется, запрещено просить еще сто желаний, а после исполнения девяносто девяти новые сто, и так до бесконечности. Лишь одно. При этом, если неправильно сформулировать желание, джинн может воспользоваться оплошностью и воплотить его в жизнь… хм… с оговорками.
— Например? — Обхватываю колени руками, с любопытством ожидая продолжения.
— Однажды продавец на рынке, который работал на своего тестя с десяти утра до пяти вечера, попросил денег. Я исполнил его желание: в тот же день родственник сообщил, что работать каждый день придется до девяти, но, безусловно, все дополнительные часы будут оплачены.
Зейн улыбается, а я шокированно смотрю на него, пытаясь уложить в голове эту историю.
— Но зачем? Это же нечестно.
— Ли, спустя тысячи лет на земле понятия о том, что такое «честно» и «нечестно» теряют всякий смысл. Знаешь, что на самом деле важно?
Он ждет ответа, но я молчу.
— Главное, чтобы не было скучно. Именно поэтому я сейчас сижу здесь с тобой, девочка-джинн. Никогда не встречал женщин-полукровок. Мне нравится разгадывать тебя. Это весело.
Внезапно в меня словно ударяет молния. Ощущение такое, что череп разбили на части изнутри, а потом утрамбовали осколки в мозг вместе с извилинами. Во рту моментально пересыхает.
— Что за хрень? — Ошарашенно смотрю на Зейна, не понимая, что случилось.
— Ты хотела учиться? Вот первый урок. Блокируй сознание от чужого вмешательства, — спокойно отвечает он, не задумываясь, готова ли я к подобным методам обучения.
Меня накрывает злость. Пальцы дрожат, тело бьет крупная дрожь.
— А поаккуратнее нельзя было?
Зейн скептически поднимает бровь.
— Думаешь, другие будут с тобой церемониться?
— Другие? — переспрашиваю, массируя виски, в которых до сих пор отдает тупой пульсирующей болью.
— Ты же не думаешь, что в мире больше нет никого, кто способен управлять снами? — Смотрит насмешливо джинн, но его лицо быстро становится серьезным. — Соберись. Я попробую проникнуть в твои мысли, а ты сконцентрируй все внимание на том, чтобы создать в голове барьер и не допустить этого.
Взгляд темных глаз давит на невидимую точку в середине лба, медленно, но верно пробиваясь в сознание. Это сложно описать, но джинн словно ввинчивается туда, где сконцентрировано все, что составляет мою личность: предпочтения, привычки, сокровенные мечты, страхи, воспоминания. Я отталкиваю его силой воли, но напор слишком силен, ему практически невозможно противостоять. Выстроенный с таким трудом барьер ломается. Я ощущаю Зейна в своих мыслях. На мгновение он касается моей памяти и… я просыпаюсь.
Заведенный на семь утра будильник надрывается, пока я не отключаю его дрожащей рукой. Ну и ночка выдалась. Клянусь, никогда больше не буду слушать Селин Дион.
*Речь о фильме «Ослепленный желаниями».