Страница 16 из 62
Протирающий бокалы бармен пожимает плечами:
— Наверное, он в уборной. Видите, его коктейль здесь. — Он кивает в сторону высокого стакана, наполненного ярко-оранжевым напитком и украшенного большим цветком мака. — Полагаю, скоро вернется. Присаживайтесь, я приготовлю для вас что-нибудь выпить.
— Спасибо, но я за рулем. — Смотрю на практически нетронутый коктейль. Спорю на что угодно — незнакомец точно не собирается его допивать.
До конца концерта я еще успеваю сделать несколько десятков кадров с балкона, но сконцентрироваться на съемке не получается из-за новых вопросов. Неужели он прилетел в Осло специально для того, чтобы найти меня? Насколько он опасен? В том, что он опасен, я не сомневаюсь. За пазухой у этого человека — нож, а не голубь мира, и он явно готов достать его, как только подвернется подходящий момент.
Исполнив всю программу и два раза сыграв на бис, музыканты покидают сцену. Понемногу публика тоже начинает расходиться. Задумчиво смотрю на зал сверху, когда мое внимание привлекает активно машущая из-за кулис фигура. Не сразу понимаю, что это Ян Свенссен, и удивленно показываю на себя указательным пальцем. Он кивает и опять зовет за кулисы приглашающим жестом. Однажды мое любопытство меня погубит, но это точно случится не сегодня. Спустившись с балкона, подхожу к сцене.
— Хочешь пару уникальных кадров?
Он улыбается так по-мальчишески задорно, что я не могу сдержать ответную улыбку.
— Какой фотограф откажется от такого предложения?
Поднимаюсь на сцену и ныряю вслед за ним в полумрак артистического закулисья. Он открывает дверь в гримерку, и мы оказываемся в небольшой комнате с зеркалами. Ян достает из мини-холодильника бутылку минералки и делает несколько глотков. Капля воды стекает по его шее, и, прежде чем я успеваю спросить, не против ли он, рука уже поднимает камеру, чтобы сделать кадр.
— Как тебя зовут? — Певец предлагает мне вторую бутылку, но вместо того, чтобы взять ее, я делаю еще одно фото.
— Извини. — Боже, неужели это я? Смущаюсь? Уму непостижимо. — Ли. Приятно познакомиться.
— Ян.
Он представляется так просто, как будто кто-то здесь не знает его имени. Протягивает руку, и на мгновение я теряюсь. Страх перед чужими прикосновениями в реальности никуда не делся, но я не хочу показаться невежливой… Его ладонь — большая и горячая, твердо сжимает мою. Необычное ощущение, от которого я отвыкла, но оно не доставляет дискомфорта. Находиться с ним рядом легко. Будь я писателем, а не фотографом, сказала бы, что Ян Свенссен — это как запах дождя перед грозой. Такой же пьянящий, чистый и неизбежный.
Он берет гитару и садится перед зеркалом, наигрывая простую, но красивую мелодию.
— Понравился концерт?
— Очень.
Встаю сбоку и нацеливаю объектив на отражение. Ян улыбается, опустив глаза на струны, и я понимаю, что в эту секунду у меня есть шанс сделать, возможно, лучшие снимки за всю карьеру. Приглушенный свет, игра теней на стенах, плакат с изображением Kiss, сменяющиеся аккорды. Прозвучит нескромно, но наша импровизированная фотосессия вполне могла бы встать в один ряд с кадрами из гримерок Стивена Тайлера, Эрика Клэптона и Патти Смит.
— Ты немногословна.
Он надевает бейсболку и показывает язык, глядя в камеру.
— Предпочитаю делать, а не говорить.
Я поглощена процессом, меня не покидает ощущение, что здесь и сейчас происходит какая-то неизвестная мне самой магия, в результате которой удастся получить множество уникальных снимков. Снимков, при взгляде на которые даже самый далекий от музыки человек почувствует атмосферу воспетой благословенным роком свободы.
— В детстве я мечтал стать фотографом. Зная об этом, родители подарили мне простой, но хороший фотоаппарат. Я не мог дождаться каникул, когда мы всей семьей поедем на природу и я смогу устроить фотоохоту на животных. — Он улыбается, перебирая струны. — Как думаешь, чем все закончилось?
— Хм, дай подумать. — Закусываю губу. — Ты поставил камеру в траву, настроил автоспуск, а когда отошел, ее утащила лиса или белка?
Он удивленно поднимает бровь и негромко смеется.
— Почти. Я случайно забрел к диким кабанам, которые искали желуди вместе с поросятами. У взрослых включились защитные инстинкты, и они атаковали, побежав прямо на меня.
— Судя по тому, что мы обсуждаем эту историю сейчас, ты оказался быстрее? — Перестаю фотографировать и делаю глоток холодной минералки.
— В каком-то смысле, — заговорщицки подмигивает музыкант. — Я залез на ближайшее дерево и просидел там до темноты, задаваясь вопросом, действительно ли мне хочется посвятить свою жизнь фотографии. Все это время кабаны ходили внизу. Когда они наконец ушли, я вернулся к готовым звонить в полицию родителям и сказал, что собираюсь записаться в музыкальную школу.
Представив убегающего Яна и мчащихся за ним диких свиней, которые хищно хрюкают, загнав несчастную жертву на дерево, я не могу удержаться от хохота. Воображение — друг мой. Воображение — враг мой. Отсмеявшись, вытираю выступившие второй раз за вечер слезы.
— Обещаю, что никому не расскажу о твоем позоре.
Ян усмехается, а потом смотрит на меня неожиданно серьезно и кивает на камеру.
— Позволишь?
Передаю ее, немного настороженно наблюдая за тем, что он делает. Спустя секунду фотоаппарат фокусируется на мне, и одновременно с тем, как щелкает затвор, я резко закрываю лицо рукой.
— Не люблю фотографироваться.
Ян смеется, но послушно отдает камеру обратно.
— А ты о чем мечтала в детстве?
«Чтобы отец вернулся», — чуть не вырывается у меня, но это явно не тот ответ, на который он рассчитывает.
— Стать балериной, — пожимаю плечами и с вызовом смотрю на него.
— Не шутишь? — В глазах Яна я читаю одновременно недоверие и восхищение, и даже не знаю, чего в них больше.
— Не-а. — Сажусь на пол, прислоняясь к стене. — В младшей школе моя лучшая подруга ходила на балет. Я жутко завидовала тому, как красиво она умеет делать пируэты. В те дни душу была готова продать за пуанты, но мы с мамой столкнулись с некоторыми проблемами и о танцах пришлось забыть.