Страница 36 из 67
- Привет, висопляс*. – От красивого голоса пробрало дрожью. – Чего скучный такой? Отлично же выступил, всем понравилось.
- Ага, охренительно! – клацнул зубами Тао, быстро вытер глаза, в большой надежде, что лицо не слишком сильно опухло и не красное. – Теперь вся столица ржать за спиной будет.
- Ладно, не расстраивайся, с кем не бывает. Пройдёмся?
Лис улыбнулся и подал руку, помогая подняться.
****
Мэ Сэй-Рикар был известен публике как Пирос, и помимо невероятного голоса славился зрелищными представлениями, которые устраивал вместе со своей группой. Яркий, необычный, где бы ни появлялся, моментально становился пределом мечтаний впечатлительных омег. Они толпами ходили следом, влюблённо вздыхая и откровенно облизываясь.
Тао эта участь не миновала. С тем лишь исключением, что он единственный в столице удостоился ответного интереса.
- Ты посмотри на него! Опять сидит, как медный таз сияет, – хмыкал Хай-Дар, – до утра шляется, до полудня спит. Месяц уже по дому нифига не делает.
Тао лыбился в ответ. Его распирало от счастья. Никто раньше за ним так красиво не ухаживал, не пел серенады, не водил смотреть на рассвет, и …
… не звал с собой побродить по союзным землям.
- Мы дойдём до Агвеса! Посетим Форкош*! Потом вернёмся и доплывём до островов! А потом зайдём сюда. Мы увидимся через год. Обязательно!
Лиам его восторга не разделял, но отговаривать не стал. Понимал, какие бы доводы не привёл против путешествия, Тао просто не послушает. У того в присутствии Рикара способность мыслить явственно смещалась из головы под хвост.
- Погуляй, посмотри, как люди живут. Только объявись, покажись, как сможешь.
Вообще-то Тао разрешения не спрашивал – сам себе хозяин, по сути – просто поставил в известность: на следующее утро уходит вместе со своим альфой и его группой из столицы. Но спокойно воспринятая новость его порадовала. Не хотел уходить, зная, что Лиам с Даром против. Это бы существенно подпортило настроение, постоянно бы тяготило и тащило обратно.
Собрался он быстро, покидав в мешок кое-какую одежку, нацепил на себя любимую рубаху в крупную клетку и, пристроив на плечо подаренную а-ликсом домру, покинул дом.
В группе Рикара было весело. Каждый день среди неугомонных шумных лисов казался праздником. Музыканты и танцоры кочевали от клана к клану, не задерживаясь нигде больше нескольких дней, разжившись припасами, выдвигались дальше. Тао с большим удовольствием участвовал в общих делах: помогал ставить шатры, разводил костры, чистил и красил облупившиеся от частого использования инструменты, попутно учась играть на них. А в свободное время хвостом увивался за Рикаром.
Тао мог неотрывно смотреть, как а-ликс поёт на публике, как настраивает свою мандолину или тихонько тренькает на ней, сочиняя новую песню. Но больше всего ему нравилось слушать мелодичное рычание над ухом, когда они уединялись в их личном шатре. Рикар постоянно шептал ему всякие глупости, от которых сладко тянуло в низу живота и хотелось растечься бездумной лужицей.
Немного отравлял идиллию факт, что на любом выступлении желающих пробраться в лежак к а-ликсу было не мало. Каждый раз Тао буквально за шкирку вытаскивал настырных омег, отвешивая направляющих пинков. Рикар веселился, смотря на это – он привык к повышенному вниманию противоположного пола и находил его забавным.
Что у них снова «гости» Тао почувствовал ещё на подходе к шатру.
Группа выступала в одном из пограничных кланов и зрителей собралась целая толпа, причём среди котов встречались и лисы и даже волки, омеги которых почему-то реагировали особенно бурно, никого не стесняясь вешаясь Рикару на шею.
Тао на это смотреть спокойно не мог и, не желая мешать заработать побольше – дурачки обычно были щедры – решил прогуляться по окрестностям, пока идёт выступление. Вернулся, когда основной народ уже разошёлся.
- Совсем стыд потеряли! – от шатра просто таращило течным омегой. Приторно и густо.
Тао рыкнув, ощерился, закатал рукава и нырнул под полог, предвкушая, как оттаскает наглеца за вихры.
Оттаскал. И омегу, оказавшегося мелким волчком, едва вошедшим в позволительный для гульбы возраст, и Рикара, которого явная молодость скулящего под ним любовника мало волновала. Ни тот, ни другой ничего не смогли противопоставить вызверившемуся льву. Только клочки шерсти во все стороны летели и такой вой стоял, что все в округе сбежались.
- Кошак придурочный! – орал Рикар, с приличного расстояния, когда их, наконец, растащили, опасаясь, что Тао загрызёт изменника. – Ты мне руку сломал! Как мне играть теперь!?
- Тяфкни ещё, прохвост, посмотрим, как ты без зубов петь будешь, – пригрозил Тао, обратно в-человека морфнувшись.
Он вытащил из шатра свой мешок и с ледяным спокойствием прошествовал в другой конец разбитого у клана лагеря, устроился среди недавно прибившихся к группе торгашей.
Удовлетворение от того, что на красивом, так сильно всем нравящемся лице будут ни один день цвести фиолетовые пятна, а длинные неровные царапины заметно его подпортят, грело уязвлённое самолюбие. И пускать слёзы ему не хотелось. Это было немного странно, потому что Тао даже над Лиамом поплакал втихаря, жалея, что такой шикарный альфа выбрал другого. А сейчас не тянуло. Тоскливо было и противно. А ещё как пелена с глаз спала – Рикар ничего ему не обещал особенного, только по союзным землям прогуляться. А слова, что в краску вгоняли, так он, наверняка их как заученные всем подряд говорил.