Страница 1 из 36
Александр Гофштейн
Опыты литературной инженерии. Книга 1
© Александр Гофштейн, 2021
© Общенациональная ассоциация молодых музыкантов, поэтов и прозаиков, 2021
162 Веры Савенко
Провинциальная газета не живет, а выживает. Если случайно и встречается что-то, достойное печати, то крайне редко. Криминальная хроника однообразна, как зубная боль: Иванов украл у Петровой курицу, которую затем пропил; водитель Сидоров обругал постового милиционера «КРС» – «крупным рогатым скотом», за что был привлечен к административной ответственности; на турбазе «Горные вершины» туристы отравились некачественным пловом, идет расследование.
Производственная тема убога по определению. Сельское хозяйство, особенно животноводство, не вызывает у читателя приятных эмоций. Театральные будни хмуры. Международные события, содранные с телетайпа, уже читаны со страниц центральных газет. Что же остается? Остаются публикации недреманных внештатных корреспондентов, которые точно знают расценки за строку, в зависимости от того, на какой полосе печатают их материал.
Один такой рукописец по имени Веня прочно прикипел к разделу «туризм и живая природа». В прошлом году с его легкой руки читатели узнали о случайной находке на свежей пашне позеленевшего черепа динозавра. Через неделю, правда, выяснилось, что динозавр при жизни был простой лошадью. Но это не охладило Веню, а, наоборот, вдохновило на новые открытия и творческий взлет. Он засылал в редакцию вымышленные письма «от групп туристов», которые своими глазами (8 пар глаз!) видели на плато Бермамыт снежного человека. Снежный человек, как и ожидалось, на поверку оказался местным чабаном. Потом совсем другие «туристы» сообщили, что на снегу, под скалами, в верховье реки Теберды, обнаружились следы давно выбитого на Кавказе снежного барса. Проверять этот удивительный факт никто не стал, так как неделю подряд не прекращались жуткие снегопады. Леопард так и остался на совести «туристов».
Когда изумленные читатели узнали из газеты, что на высокогорных пастбищах регулярно похищает овец огромный хищный змей, телефоны редакции раскалились добела. Народ-то, по наивности своей, до сего часа был убежден, что змей действует с наглым размахом вовсе не один и имеет как биологическая особь минимум две ноги. Редакции пришлось вносить коррективы в последующие материалы о прожорливом монстре.
Однако газета худо-бедно раскупалась. И привычно шла по подписке, имея вкладку с телевизионной программой на предстоящую неделю и раздел бесплатных объявлений.
Веня также привычно получал гонорары в кассе редакции, слыл газетным благодетелем и любимцем главного редактора. Ответственный секретарь, по распоряжению «сверху», в каждом номере оставлял местечко на четвертой полосе для опусов Вени, которые тот шлепал, как блины. Природа, как известно, на выдумки неистощима. И хорошо, что Веня специализировался именно на природе. В самой далекой перспективе за подвал четвертой полосы провинциальной газеты можно было не беспокоиться. Пока Веня жив.
Одно раздражало Веню: гонорары с четвертой полосы были самыми скромными. Приходилось брать если не уменьем, так числом, то есть количеством строк.
Очередной шедевр Веня сотворил, описав чудеса открытой им и его знакомыми пацанами пещеры, в районе станицы Исправной. Читатели тряслись от ужаса над сообщением о кошмарных лабиринтах и бездонных колодцах; изумлялись сладкоречивости Вени, когда он повествовал о гигантских залах, подземных красотах и чудесах, и недоумевали: как такие крупные объекты умудрялись скрываться от человеческих глаз на протяжении целых тысячелетий и при этом располагались во вполне обитаемой зоне.
Войдя в раж, Веня не поскупился и на статистику: пещера «по Вене» имела протяженность более девятисот метров. Залы в ней достигали сорока метров в поперечнике, а подземную реку невозможно было преодолеть из-за смертоносного течения. Пещера описывалась Веней столь красочно, что молва о ней докатилась до самой столицы. Удержаться от посещения такого природного феномена было совершенно невозможно. И одно из авторитетнейших центральных издательств занялось снаряжением экспедиции.
Вынужден напомнить, что динозавра (Dinosaurus) обратил в лошадь (Equuscaballuscaballus) раздраженный эксперт ставропольского краеведческого музея. Опознал чабана (Homopastoralis) в снежном человеке (Yeti) усталый от текучки участковый оперуполномоченный. Про леопарда вы уже все знаете. А история со змеем сошла Вене с рук потому, что задерганный ответственный секретарь редакции вовремя не распознал крайнего скудоумия в материале, подписанном им в печать. Ответсекретарю, конечно же, досталось на орехи!
По следам Вениной «поэмы» о новой пещере собралась выступить экспедиция из четырех человек. В предвкушении встречи с неведомыми чудесами природы во всеоружии был знаменитый фотокорреспондент того самого центрального издательства. Гида предоставила городская станция детского и юношеского туризма – энергичную девушку, Веру Савенко, ростом 165 см. Прошу рост Веры запомнить, так как в недалеком будущем это окажется очень важным. Вера была прямым подельником Вени по странствиям в природной среде и коллегой по внештатному журналистскому цеху.
Редактор искренне желал Вене прославиться, для чего, по его мнению, появился просто замечательный повод. Он предложил Вене возглавить экспедицию. Но Веня участвовать в кампании отказался по уважительной причине, продемонстрировав сердобольному редактору флюс величиной с кулак.
Пещера нашлась легко, спасибо Вене. Фотокорреспондент проверил вооружение. Вера зажгла лампу, укрепленную на каске. Сопровождающие – два спелеолога-спасателя— набрали воздух в грудь перед решительным броском в преисподнюю.
От самого входа в пещеру все пошло наперекосяк. Веня обещал гладкое ложе высохшего ручья. На деле оказалось, что некое подобие ложа есть, но обильно присыпанное овечьим горошком, что не было отмечено Веней в его корреспонденции. Это вызвало недовольство столичного представителя. По следам овечьих посещений ему пришлось ползти, прикрывая драгоценную аппаратуру собственным телом. К такому испытанию гость оказался, скажем прямо, не совсем готов. Гид полз впереди, равномерно чихая и поднимая клубы пыли. Видавший виды фотокор размышлял о необъяснимом поведении овец, которые с очевидной конспиративной целью проникали зачем-то вглубь недр планеты на пятьдесят и более метров.
После соприкосновения с не очень чистым полом пещеры руки участников беспримерного похода нуждались в срочном омовении. Все нетерпеливо ожидали «стремительную реку с кристальной водой», чтобы смыть навоз и увлажнить пропыленное горло. Жалкий ручеек, который сочился скользким червячком в илистом окаймлении, сначала проигнорировали. Потом запоздало спохватились.
Далее, уже вопреки опусу Вени, вместо колодца, на дне которого раскинулось прекрасное озеро, обнаружилась грязная лужица в неком углублении, его можно было признать колодцем лишь при наличии богатейшего воображения. Кое-как ополоснули руки в луже, пить из нее никому не захотелось.
Фотокорреспондент, протерев в очередной раз импортную оптику замшевой салфеткой, досадливо крякнул и попросил гида позировать ему в профиль на фоне незначительной кальцитовой завитушки, выданной неуемным Веней за «роскошную гирлянду сталактитов». Если не забыть, что «озеро» встретилось на пути гораздо раньше предсказанного времени, то можно было бы еще надеяться, что это ошибка экспедиции. Однако через десять минут передвижения на четвереньках от «озера» вглубь «гигантской» пещеры фотокорреспондент уперся стволом телеобъектива в тупик. Пещера бесславно закончилась. Второго хода, который мог бы оправдать Веню, просто не было. Вся пещера представляла собой непрезентабельную каменную кишку, где добычи для столичного мастера оказалось даже меньше, чем на заброшенной овечьей ферме.
Никто не мог предположить такого печального исхода. Спелеологов, сопровождающих знаменитого фотокора, более всего возмутила цифра «девятьсот», или что-то вроде этого, упомянутая затейником Веней в его статье. Рулетку, естественно, никто захватить в поход не догадался. Беспощадный взгляд мэтра наткнулся на гида – Веру Савенко, которая до сей минуты ни словом не обмолвилась о беспардонном вранье обожаемого редактором Вени.