Страница 18 из 36
Так что почтенным возраст герцогини казался мне и моим ровесникам, но вряд ли так думала графиня Виктиген, бывшая немногим младше своей госпожи. Но меня всё это волновало мало, потому мысли о возрасте и теле ее светлости мгновенно покинули мою голову. У меня имелось дело поважней – одеть свою покровительницу. Чем мы с наставницей и занялись в следующую минуту.
— Вы чудесно выглядите, дитя мое, — тепло улыбнулась мне герцогиня. — Невероятно, насколько вы сияете. Этот пламень на вашей голове так и притягивает взоры.
— Благодарю, ваша светлость, — чуть смущенно улыбнулась я и присела в неглубоком реверансе.
Причесывала герцогиню сама прим-фрейлина. Как мне успела рассказать Керстин, ее светлость не допускала к расчесыванию ее волос никого, кроме Виктиген. Считалось, что у нее самые нежные руки, и причесывает она, не причиняя боли. Сама я об этом ничего сказать не могу, потому что не испытала на себе таланта графини. Прическу ее светлости соорудили в четыре руки, всё та же прим-фрейлина и одна из ее помощниц, так ловко управлявшаяся с длинными прядями герцогини, что мне подумалось о наличии у нее неких магических способностей. Волосы словно сами собирались в ее ладонях и укладывались так, что не приходилось их подправлять, а то и вовсе переделывать.
Еще одна из анд-фрейлин поднесла шкатулку с драгоценностями. Оттуда добыли жемчужную нить, которой украсили волосы, тонкое ожерелье надели на шею герцогини, вдели в уши такие сережки, а перстень ее светлость надела сама. После этого она поднялась со скамеечки, на которой сидела, подошла к большому напольному зеркалу, оглядела себя и удовлетворенно улыбнулась.
— Вы так хороши, госпожа, — склонила голову прим-фрейлина, опять сказав за всех нас.
— Мои кудесницы, — ответила герцогиня, окинув нас теплым взглядом.
В первый день я думала, что она добра только со мной, с остальными просто вежлива, раз уж я стала главной фигурой в ее партии. Однако на следующей день, когда почти полноценно принимала участие в жизни ее светлости, увидела, что она внимательна и чутка ко всем своим женщинам. И это несколько удивило, а потом я поняла – мы были сейчас ее единственными близкими душами.
Брак герцогини с герцогом Аританским закончился слишком быстро. Герцог умер трагически и нелепо. Он объяснялся в любви своей юной супруге, стоя на окне, но случайно сорвался и разбился о каменные плиты. Вот так романтический порыв оборвал едва начавшуюся супружескую жизнь. Забеременеть герцогиня так и не успела, а от последующих браков вдова отказалась, решив хранить верность покойному мужу. А может, просто хотела вернуться в королевский дворец, потому что в своих владениях она не жила, позволив управлять ими племяннику герцога.
Правда, говорили, что ее светлость не может находиться там, где оборвалась песня ее сердца. Хотя о тайных связях Керстин мне намекала, но так тонко, что однозначный вывод сделать было сложно. В любом случае, тайны ее светлости были накрепко заперты в душах ее фрейлин, и разглашать их или обсуждать между собой считалось недопустимым.
— Идемте, дети мои, — велела госпожа, и мы последовали за ней в большую трапезную залу, где было накрыто не только для приближенных и родни Его Величества, но и для всех придворных, включая фрейлин. И это был первый день, когда я вновь могла увидеть государя после своего представления свету. Признаться, я ощущала трепет.
Однако времени на волнение мне не оставили. Герцогиня направилась прочь из своих покоев, и вся наша стайка последовала за своей госпожой. Но пока добирались до большой трапезной залы, ее светлость, оказавшаяся сегодня не в меру рассеянной, то и дело останавливалась и отсылала кого-то из фрейлин с поручениями.
Сначала она вдруг обнаружила, остановившись у одного из зеркал, мимо которых мы проходили, что гарнитур, выбранный ею, совершенно не смотрится с платьем. В итоге мы ждали, когда одна из женщин сбегает в покои, принесет шкатулку, после чего герцогиня сменила украшения, а после ждали, когда фрейлина отнесет шкатулку обратно и вернется.
На лестнице ее светлость почувствовала головную боль и потребовала принести ей снадобье. Конечно же, мы стояли и ждали, когда герцогине принесут лекарство. Затем ждали, когда оно подействует. После любовались видами Малого парка, даже послушали сентиментальную историю о том, как ее светлость, еще будучи ребенком, играла там с сестрой и няньками.
— Какое чудесное, какое беззаботное время было тогда…
Ее прервали спешные шаги, кто-то почти бежал в нашу сторону. Герцогиня устремила недовольный взгляд на того, кто посмел прервать ее воспоминания, но, узнав королевского распорядителя, искренне изумилась:
— Неужто вы за нами, ваша милость? Все собрались?
Вельможа, исполнявший обязанности распорядителя, укоризненно покачал головой:
— Ваша светлость, Его Величество уже прибыл и крайне недоволен, что еще не все собрались. Поспешите, ради всех богов, ваша светлость.
— Разумеется, господин королевский распорядитель, — чуть склонила голову герцогиня. — Мы уже идем. — Затем обернулась к нам и праведно вознегодовала: — Как не совестно, дамы?! Мы отправляемся на завтрак и более не задерживаемся!
Фрейлины повинно склонили головы, я чуть замешкалась, неприятно удивленная тем, что виноватыми оказались мы, но тут же последовала общему примеру, встретившись с насмешливым взглядом ее светлости. Когда женщина распрямились, на лицах их не было ни обиды, ни досады, ну и я не стала кривиться. Наш путь возобновился и продолжился ровно до высоких дверей, покрытых резьбой, перед которыми стояли стражники, они же нас и впустили, распахнув обе темные створы перед ее светлостью. И мы вошли.
Неспешно, с гордо вздернутыми подбородками, как и наша госпожа, мы неспешно вошли в трапезную и двинулись к местам, приготовленным для нас. И если бы королевством правила государыня, а не государь, это могла быть только герцогиня Аританская. Столько достоинства было в ней в эту минуту, когда она плыла по зале под прицелом взглядов всех придворных.