Страница 6 из 133
Вместо этого они вручили ему трекер и микрофон скрытого ношения, и объяснили, как пользоваться. В конце беседы еще раз тактично намекнули, что лучше бы он от машины сопровождения не отказывался, но Ломтев сделал вид, что не услышал.
Когда он выезжал с подземной стоянки, запас времени был уже практически исчерпан.
Когда Ломтева вышибли из армии с парочкой впечатляющих наград, но совсем не впечатляющей пенсией, он, как и многие бывшие офицеры, подался в бизнес, благо, возможностей тогда было куда больше, чем сейчас.
Худо-бедно ему удалось пережить окончание лихих девяностых, а в нулевые он развернулся по полной, и к началу двадцатых он смог себе позволить продать большую часть бизнеса деловым партнерам и выйти на заслуженную пенсию, уже не заботясь о деньгах.
Но все это оказалось довольно бессмысленно.
Жена умерла еще в две тысячи десятом, рак. Лучшие европейские светила разводили руками и говорили «вы слишком поздно пришли, года бы на три раньше…». Химиотерапия не помогла. Лучевая терапия не помогла. Ломтев отвез жену в Америку, но экспериментальные методы лечения, разрабатываемые в одной из частных клиник, тоже не дали результата, и жена угасла буквально за полгода.
А Иришка… Иришка повзрослела, закончила институт, у нее своя жизнь, она звонит раз в неделю и забегает в гости раз в месяц, и это, если послушать остальных родителей, чьи дети уже выросли, уже счастье.
Он купил ей квартиру, регулярно переводил ей деньги на карту, но она уже и сама зарабатывала прилично, и делал он это скорее для себя, чем для нее. К своим почти шестидесяти годам Ломтев обнаружил, что он немолод, богат, и практически никому не нужен.
Можно было вернуться в бизнес, благо, связи еще оставались. Можно было закрутить новый роман, и снова начать этот вечный бег по кругу, но Ломтев устал. Его даже в путешествия особо не тянуло, хотя когда-то в молодости он обещал себе, что посмотрит весь мир.
Есть желания, нет возможности. А когда возможности появляются, то от желаний уже мало чего остается. Так устроена эта чертова жизнь.
А теперь это…
Ломтев вел аккуратно, превышая скоростной режим в рамках пока еще дозволенного интервала, и постоянно смотрел в зеркала. Хвоста не было.
Или же он был настолько профессионален и виртуозен, что Ломтев попросту не способен его обнаружить. Хотя в это не верилось.
Ломтев прошел девяностые, а некоторые навыки, однажды приобретенные, не забываются уже никогда.
Он выехал за МКАД, встал в левый ряд и выдал нештрафумые сто десять километров в час, дабы не привлекать внимания. Уже через пять минут к его заднему бамперу прилип серебристый «солярис» с подмосковными номерами.
Руководствуясь правилом трех Д, Ломтев включил поворотник и взял правее, освобождая дорогу нетерпеливой молодежи. «Солярис» рванул вперед, но слишком рано и слишком быстро, и машины слегка притерлись бамперами.
Ломтев выругался. В обычной ситуации это происшествие не вызвало бы никаких эмоций, разве что плечами пожать, в конце концов, кто бы там ни был виноват, всегда есть страховые компании и европротокол, но сейчас останавливаться ему было совершенно не с руки.
Однако, «солярис» отчаянно сигналил и мигал фарами. Ломтев вздохнул, включил аварийку и съехал на обочину. «Солярис» встал сразу же за ним, и из его салона вышли трое.
В спортивных костюмах, молодые, с безэмоциональными и не обезображенными интеллектом лицами.
Зато не как в девяностые, подумал Ломтев, открывая дверь машины и спрыгивая на асфальт.
В девяностые они бы уже стреляли.
— Не знаю, что вам нужно, молодые люди, но я спешу, — сказал Ломтев. — Так что излагайте побыстрее.
— А ты уже отъездился, папаша, — сказал ему, видимо, главный из гопников. — Дальше рулить будем мы.
— Вот как? — Ломтев задрал правую бровь в деланном изумлении.
— Именно так, — сказал гопник. — Садись в нашу тачку, прокатимся.
И сделал недвусмысленный приглашающий жест в сторону «соляриса».
Ломтев мог бы сказать им, что у него нет времени на такие поездки. Что подобные приглашения ниже его чувства собственного достоинства. Что последний раз он садился в тачку дешевле миллиона рублей лет пятнадцать назад, и ему не понравилось, и повторять этот опыт ему совершенно не хочется. Что они могут сами сесть в свой солярис и уехать так далеко, насколько им бензина хватит. В общем, он еще много чего мог бы им сказать, но порой один хороший удар заменяет тысячи слов, и Ломтев начал бить.
Конечно, в последние годы он расслабился и оплачивал абонемент в фитнес-зал куда чаще, чем в него ходил, и при его росте около десятка килограммов из итоговых девяноста восьми были лишними, а некоторые навыки, однажды приобретенные, не забываются уже никогда.
Удар у Ломтева был поставлен очень давно и очень хорошим специалистом, а гопники явно не ожидали фазы агрессивных переговоров так рано, если в принципе ее ожидали, так что начало вышло довольно внушительным.
Лидера гопников Ломтев одарил классическим апперкотом. На какое-то мгновение противник, который был килограммов на тридцать полегче, буквально повис на кулаке Ломтева, врезавшемся ему в подбородок, а потом отлетел назад и чуть не придавил своих соратников, успевших таки разойтись в стороны.
Второго, уже набегающего на него гопника, Ломтев встретил ударом ноги в живот, а потом, когда тот согнулся пополам от боли, добавил коленом в лицо. Удар был страшной силы, что-то тошнотворно хрустнуло, и Ломтев был уверен, что это не его колено.
Третий гопник вытащил нож.
— Странное решение, — сказал ему Ломтев, глядя на двух его соратников, подающих признаки жизни, но не выказывающих ни малейшего желания снова принять участие в беседе. — Тебе бы бежать.
— Сдохни, сука!