Страница 88 из 114
Глава 26. Десница Бога
МАРКУС
Мы прошли в тронный зал, и я скривился в душе от увиденного – настолько он был ужасен и грязен, что попросту не было слов, чтобы его описать. По лицам своих спутников я понял, что они со мной солидарны. Вошли мы вчетвером – я, Карлейн, сир Джеррак и Кара. Элеонор и Акву я, понятное дело, оставил в замке и с собой в поход не взял. А больше никого ближе (и кому бы я доверял) у меня не было.
Жрица подвела нас к золотому трону, и мы узрели его – эдакого Человека-факела с постоянно горящей головой – пламенем вместо волос. Он был высоким и хорошо сложенным. Его мощью разило за милю.
- Добро пожаловать в мои владения, граф! – распростер он руки, вставая с трона и оказываясь еще выше, чем я предполагал. Двое огненных жрецов встали по обе стороны от трона. Жрица же, устами которой он ранее вещал, встала слева от него. – К столу? Или сразу к разговору?
- К делу, - коротко отвечаю я.
- Я… так не думаю, - улыбается Перегил. – Война войной, а обед по расписанию.
Его величественный голос определенно выполнял функцию запугивания и обожествления. К примеру, по сравнению с той же Аквой, этот действительно был похож на божество, а не лукавую волшебницу, называющую себя Богиней.
- Тогда к чему вопросы? – спрашиваю я. – Если выбора нет.
- В этом есть смысл, Маркус. Просто ты пока еще этого не понимаешь.
Он хлопнул в ладоши – и мы оказались в огненном кольце – пламя было повсюду. И, хотя Карлейн с Джерраком и схватились за оружие, я был спокоен. Огонь спал спустя несколько секунд – и там, где он только что был, теперь стояли столы, наполненные самой разной едой. Настолько разнообразной, что для того, чтобы поесть, пришлось бы сперва потратить минут тридцать просто на выбор.
- Надеюсь, угощение придется вам по душе, дорогие гости. Ведь… если мы не сойдемся во взглядах, этот ужин грозится стать вашим… последним.
***
Некоторое время назад, когда Маркус и его армия еще не успели покинуть Айронхолл, на Акву было совершено первое покушение.
Мария, получившая невыполнимое задание, первым делом обратилась к Карлейну. Она попросила его о помощи в первый же день после той самой ночи, когда ее тело покинула Санса. И столкнулась с некой странностью…
Если еще вчера она видела в его глазах страсть и нескрываемый интерес, то сейчас она не видела ничего. И сам Карлейн, казалось, не понимал, что нашло на него ночью. Но Кармен поняла. Она всё поняла. Не к ней он пропитался такой страстью, а к Сансе. К той энергии, что она излучала. К своей богине.
И потому, поняв, что помощи ей ждать неоткуда, она решила всё сделать сама. Нашла кинжал, дождалась, пока Аква покинет свою комнату и спряталась под кроватью. Она ждала до самой ночи. Но выхода не было. И ждать дальше было уже бесполезно. Если этой ночью не умрет Аква – то умрет она, сама Мария. Молодой и всё ещё красивой.
Когда она расслышала скрип двери, то обрадовалась. Когда поняла, что вошла не одна Аква, то огорчилась. Она слушала разговор Аквы с кем-то, кто не говорил ни слова, несколько минут, и лишь затем до нее дошло, что в комнате она с Хейзелом.
Девчонка рассказывала Спенсеру-младшему то, что ему пока еще знать было рановато (как считала сама Мария), тем не менее, она ждала. Ждала до тех пор, пока не поняла – эти двое заночуют вместе. На одной кровати. Но не как любовники, разумеется, а как друзья. Она в детстве тоже любила приглашать к себе подружек и спать с ними в одной кровати. Это было еще до того, как произошел ее первый раз. Но об этом событии между ней и отчимом, случившемся в тринадцать лет, вспоминать она уже не хотела.
«Часики тикают, Мари», - услышала она голос своей матери.
«Она… или я», - сказала Мария сама себе, когда поняла, что дети спят.
Очень тихо она вылезла из-под кровати и поднялась.
И испуганно дернулась, когда оба ребенка практически одновременно раскрыли свои глаза.
- Ты был прав, Хейзел, - говорит Аква. – Она просто ждала, пока мы заснем.
Рука Кармен дрогнула.
- Я должна, - выдавила она из себя, ощущая, как по лицу начинают струиться слезы. – Я должна, Аква. Прости меня. Пожалуйста. Но я должна… или…
- Что? – перебивает ее девчонка – почему-то ее данная ситуация совершенно не пугала. – Умрешь? Так ведь… разве не благороднее и правда умереть? Чем пытаться отнять чужую жизнь?
- А ты… разве… поступаешь не так же, как сейчас хочу поступить я? – рука Кармен дрожит. Она заносит кинжал, готовясь к удару, но взгляд девчонки, проникающий в нее, словно наводит ужас. – Маркус тоже убивал. Многих. И тех детей-школьников… очень-очень многих. Чтобы выжить. Тем не менее, его считают героем. Да даже ты теперь водишься с ним.
- У него не было выбора.
- Был! Был выбор! Но он решил жить! И я хочу, Аква! Я тоже хочу жить! Скажи, что можешь помочь мне не умереть – и я этого не сделаю! Просто пообещай, что…
- Я не могу, Мари, - спокойно сообщает Аква, все так же глядя ей в глаза и продолжая лежать на своей кровати. – Я не могу помочь тебе. Твоя жизнь должна была закончиться уже давно. Такова судьба. И сейчас… тебе уже никто не поможет.
- Значит, выход лишь один… - нож ходит в руке Кармен ходуном, слезы струятся, словно ручьи, а губы трясутся, словно их бьет током.
- Нет. Выхода два. Умри благородно. Или в жалкой попытке спастись и стать убийцей.
- Тогда третий. Я убью тебя – и буду жить!
И Кармен окончательно собирается с силами. Собрав всю решимость в лезвии своего кинжала, она в последний раз заносит его над головой. Стискивает зубы, и…
Слышит резкий рык. Она даже не замечает, как быстро меняется мальчик, всё это время лежащий недвижимо и наблюдавший. Он обращается волчонком за какую-то секунду и бросается на Кармен. Острые, как бритвы, клыки, погружаются в нежную белоснежную кожу на ее шее и перегрызают трахею. Рвут плоть и, кажется, достают даже до позвоночника.