Страница 16 из 114
Глава 5. Воссоединение
Солнечный луч, пробившийся сквозь деревянные ставни, очень медленно скользил по ее телу, касаясь оголенных участков, неприкрытых простыней, словно ласковый, нежный любовник. Он поднимался до тех самых пор, пока не коснулся ее век.
Именно тогда она и проснулась.
Блаженно потянувшись, открыла глаза - сына в комнате не оказалось.
Чтобы понять на сто процентов, так ли это, брюнетка принюхалась. Осознав, что мальчика в комнате нет с вероятностью в сто процентов, она медленно села на кровати, вальяжно потянулась, и лишь затем встала, направилась в ванную.
Давненько уже она не спала на кровати с такими мягкими перинами. Все чаще и чаще ее постелью становилась земля, покрытая разве что листьями, да травой.
- О боже, - шепчет она, едва только отворив дверь в уборную и видя перед своими глазами до ужаса знакомые унитаз и душевую кабинку, правда, весьма примитивные, но всё же! Ее лицо расплывается в широченной улыбке, а на глаза наворачиваются слезные пленки. - Какой же ты молодец, Маркус...
***
Она вышла из трактира и, слегка принюхиваясь, пошла по следу сына. Впервые за долгое время она чувствовала чистоту, и даже некую легкость.
Нет, конечно же, она купалась вместе с сыном в каждом встречном водоеме - будь то озеро, или речка, но все же вот так - под душем... под теплыми струями воды... используя нечто похожее на шампунь и мыло, пусть и весьма отдаленно их напоминающие...
Это было блаженно!
- Шел бы ты отсюда, щегол, пока по морде не получил! - рявкнул какой-то бугай. Он стоят рядом с девочкой, которая сидела на земле и плакала. А ее сын, очевидно, эту самую девочку пытался защищать.
Потому она решила не вмешиваться. Встала поодаль, позволяя сыну разбираться самому.
- Ты че, глухой?! Пшёл вон отсюда!
Но ее сын не отсупал. Он продолжал стоять между этим здоровяком и девочкой, немигающим взглядом буравя задиру.
- Ну все, щегол, ты сам напросился! - и бугай замахивается.
Девушка забеспокоилась, но совсем не за сына. Ей стало страшно, что ее ребенок может сотворить нечто, что в этом городе в будущем будет обсуждаться. И хотя он и дал ей слово, что не влипнет в неприятности...
По крайней мере, ее успокаивало хотя бы то, что мальчиком движило благородство.
Она молча проследила за тем, как бугай перелетает через ее сына и падает на землю, зарабатывая далеко не первые в своей жизни ссадины. А затем, весь покрасневший от злости, вновь рвется в бой. И на этот раз улетает уже в противоположную сторону. Сын держит слово - и лишь защищается.
Опрокидывает хулигана и в третий раз, пока, наконец, в поединок не вмешивается кто-то из взрослых.
- Что происходит?! Снова ты, Нуреги?!
- Не я! Это все этот щегол начал!
- Неправда! - закричала девочка. - Это Нуреги! А этот мальчик меня защищал!
- Так я и думал! - мужчина хватает Нуреги за ухо. - Иди домой! Я сегодня же все расскажу твоему отцу!
Когда этот хулиган, вместе со своими дружками, спешно убегает, мужчина опускается перед маленьким героем на колено.
- А ты не испугался их, молодец. Хотя их и было больше. Как тебя звать?
Но мальчик ничего не говорил. Лишь молча смотрел мужчине в глаза.
- Он не ответит, - говорит его мать, приближаясь к месту потасовки. Мужчина тут же вскакивает с земли, словно по команде "Смирно!" - Он не говорит.
- Да?.. ох... прошу меня простить... мое имя Бальмонд, - произносит мужчина, растерянно глядя то на красавицу, то на ее сына.
Девушка улыбается, а затем называет мужчине своё: "Элеонор".
***
Бальмонд никогда прежде не разговаривал с такими красавицами. Обычно его всего парализовывало, когда он видел подобную красоту, но вот с Элеонор... с ней он оказался чрезвычайно разговорчивым. Это было совсем для него неестественно. А быть может, дело было даже в ней?
За те полчаса, что он провожал ее до замка графа, он успел рассказать ей все, что знал: от истории Айронхолла - и вплоть до своего генеалогического древа. Рассказал, что он уже три года как вдовец, воспитывающий в одиночку восьмилетнюю дочь. Рассказал, что первая жена, родная мать его дочери, умерла еще при родах.
- А... Ваш муж? - немного стесняясь, спрашивает Бальмонд, в ответ на что Элеонор улыбается.
- Надеетесь услышать, что я тоже вдова?
- О нет, что Вы... - лжет Бальмонд, а затем смотрит на девушку, и ему становится за это стыдно стыдно. - Ну... если честно, то... да...
Он кивает головой, после чего тут же прячет глаза.
- Не стоит стесняться - это нормально, - касается Элеонор его руки, словно чтобы поддержать. Ее сын идет немного поодаль, хотя и все равно слышит их разговор. Каждое слово. - Я не вдова, так как не была замужем. Но мой возлюбленный, действительно, погиб.
- Мне жаль, - еще одна очередная ложь. В душе Бальмонд обрадовался так, как не радовался уже давненько.
- Не думаю, - улыбается Элеонор, глядя мужчине в глаза. - Вы такой лгун, мсье Бальмонд!
Он снова прячет глаза и чешет затылок.
- Но отец Хейзела жив.
Бальмонд нахмурился.
- Что, милый Бальмонд, я немного упала в Ваших глазах? - девушка вновь улыбается.
- Нет-нет, что вы...
Она тяжело вздыхает.
- Знаю, что упала. Блудливая женщина, да? Поверьте, то, что вы узнали - не самое худшее, что можете узнать еще обо мне.
- Вы красивы, - пожимает он плечами. - Наверное, такие красавицы могут себе позволить быть... более... любвеобильными. Чем прочие леди.
- Бальмонд, - они останавливаются, и она берет его руки, смотрит в глаза. - Бальмонд, я знаю, что нравлюсь Вам, как женщина. И знаю, что Вы уже успели настроить воздушных замков относительно меня. Знаю, что Вашей дочери нужна мать, а моему сыну - отец. Но поверьте мне, женщина, что лежала между двумя мужчинами, зачала от одного из них, а затем убежала с третьим - не самая лучшая для Вас кандидатура.
Все это Бальмонд выслушал с приоткрытым ртом и округлившимися от удивления глазами.
Немедля, Элеонор приблизилась к нему и поцеловала в засос.