Страница 23 из 50
Всё это время Жемчужина в немом оцепенении наблюдала за бушующим, подобно штормящему океану, капитаном Воробьём. Ей не единожды приходилось видеть, как Джек «наставляет команду на путь истинный». Хоть в этот раз пиратский предводитель превзошёл в словах и экспрессии самого себя, не это до ужаса поразило хранительницу корабля. Она медленно огляделась по сторонам, словно не доверяя себе и своим ощущениям. Палуба была пуста. Ровно так же, как и каждый миг до этого. Но кэп уверенно размахивал руками, указывая на отдельных матросов и на то, какая работа их ожидает. Жемчужина обвела быстрым взглядом мачты, подобранные «фестонами» паруса и бескрайнее море песка за бортом. Пекло и тишина. Мёртвая тишина. Тем временем Джек Воробей неспешно спустился на ют, направляясь к трапу, затем приостановился и, ткнув носком сапога в палубу, фыркнул: «Вот здесь пропустил». И удовлетворённо кивнув, продолжил путь.
— Джек, что ты делаешь? — растеряно пролепетала Жемчужина, когда он поравнялся с ней. Но Воробей прошествовал мимо, даже не удостоив брошенным мельком взглядом. Спустившись на оружейную палубу, кэп внимательно огляделся и, многозначительно хмыкнув под нос, оповестил командным голосом:
— Мистер Гиббс! Если вы сейчас же не приметесь за выполнение собственных обязанностей, следующее плавание проведёте в роли пороховой обезьяны! На корабле полнейший бардак! — добавил капитан уже на ступенях трапа. Вновь оказавшись на верхней палубе, Джек Воробей цепким взглядом осмотрел «Чёрную Жемчужину» и, задержавшись у кофель-нагелей на шканцах, сурово погрозил кулаком.
Жемчужина, всё это время стоявшая в растерянности, вновь попыталась дозваться своего капитана.
— Джек! Джек, что происходит? — Кэп направился на мостик, и ей осталось только взволнованно поспевать следом. — Капитан! — прикрикнула она, встав у него на пути.
Внезапно пират остановился. Его взгляд медленно скользнул с вант на палубу, взобрался по чёрному платью, по ладной фигуре девушки и замер на её лице. В нём читалось нескрываемое удивление. Но вовсе не такое, какое часто встретишь в глазах человека, увидевшего повзрослевшего друга детства. Нет, это была смесь недовольства и непонимания.
— Ты ещё кто? — Брови пирата, опалённые солнцем, хмуро сошлись к переносице.
Плохое предчувствие. Так называли это люди. Вот, что легло тяжким камнем на её плечи, едва донеслись голоса с палубы. Но вряд ли оно говорило о подобном.
— Мой капитан, — обеспокоенно произнесла дева, подступая к нему, — это я, Жемчужина. — Она нежно коснулась обветренных просоленных ладоней пирата. Сверкающий карий взгляд затуманился, словно Джек смотрел сквозь хранительницу. Смотрел в давние, покрытые налётом времени воспоминания. Дух замерла, не отводя глаз. Её ладони недвижно покоились на пиратских руках. Внезапно Джек отскочил от Жемчужины, отряхивая руки. Глаза наполнились неподдельной злобой.
— Ты, — взревел капитан, указывая на неё пальцем, — это ты! — Мистерия подняла на него растерянный взгляд. — Та, что отобрала надежду!
— Я лишь хотела помочь, — прошептала она. Но по иронии именно сейчас чувствовала себя совершенно беспомощной.
Пират лишь усмехнулся.
— Как же, нужны мне такие помощники! — Жемчужина шагнула навстречу. Молниеносным движением капитан Воробей вытащил мушкет. Дуло непоколебимо устремилось в грудь девушки. Она замерла на полушаге, слегка опешив от подобного поворота событий.
— Мой капитан, тебе меня не убить, — совершенно спокойно прозвучал её голос. Даже слишком спокойно, отчасти отрешённо.
— Я думаю, стоит проверить. — Пиратские глаза недобро сверкнули.
— Хватит! — не вытерпела Жемчужина. Воробей опасливо шарахнулся в сторону. — Оглянись! Палуба пуста! Это Тайник, Джек, Тайник Дэйви Джонса. И кроме тебя и меня здесь никого нет. Ни Гиббса, ни Коттона, ни кого-либо ещё. Здесь нет твоей команды! Посмотри вокруг — здесь нет волн, нет морского бриза! И прежней «Чёрной Жемчужины» больше нет!
Джек Воробей неохотно повиновался, недоверчиво отводя взгляд от взбудораженной девушки. Бледно-оранжевое солнце блеклым пятном маячило на бесцветном небе. Облупленная краска проглядывала сквозь толстый налёт пыли. Подобранные паруса свисали беспорядочными складками или безвольно болтались на перекошенных реях. Слегка потрескивали обгоревшие канаты. Корабль намертво прирос к песчаным холмам, погрузившись в гнетущую тишину. Не было ни свиста ветра, ни моряцких голосов, ни обеспокоенного кудахтанья кур в трюме. «Чёрная Жемчужина» будто увязла в вакууме. Капитану Воробью часто приходилось видеть искусные модели кораблей, упрятанные в стеклянные клетки или украшающие кабинеты благородных особ. Пират считал кощунством, что крошечные — в сравнении с настоящими — суда вынуждены пылиться на полках и состариваться в гнетущей дали от моря. И сейчас «Чёрная Жемчужина» показалась одним из тех игрушечных кораблей, что погибает на суше без живительной силы морских волн. Полный решимости взгляд карих глаз потух, а лицо покрыла тень печальной растерянности.
— Твой разум сыграл с тобой злую шутку, мой капитан, — мягко проговорила Жемчужина, скользнув взглядом к опущенной руке с мушкетом.
— Чушь. — Капитан Воробей не привык сдаваться. Глянув, как по дорогим перстням скользят солнечные блики, он поднял голову. — Это всё твои игры. — Мушкет вновь смотрел на неё в упор. — Убирайся. — Жемчужина вздрогнула. Секундная слабость едва не заставила её отступить.
— Возьми себя в руки, Джек! — с мольбой в голосе воскликнула она. — Приди же в себя!
— Я как раз этим и занят, — злобно процедил тот.
Жемчужина видела по глазам, что её капитан, каким она знала его прежде, проиграл неравный бой с пытками Тайника. Теперь наружу пыталась выбраться искажённая, израненная часть Джека Воробья, та, что, возможно, всю его жизнь скрывалась в тёмных уголках души и питалась отголосками потерь и оскорблений. Нет хуже пытки, чем встретиться с самим собой. Жемчужине вспомнились недавние слова, когда она отговаривала пирата вновь отправляться на поиски выхода: «Твои самые жуткие кошмары станут явью, и одиночество — вскоре перестанет быть худшим из них». Вся жизнь Джека — это море, корабли и множество команд, что зачастую заменяли семью. Хоть сам он никогда в подобном не признавался. И, оказавшись здесь, в пыточной камере, из которой не существует выхода, Джек Воробей не был готов сдаться. Но, чтобы найти выход из безвыходного положения, нужны верные люди — его команда. Именно её Джек Воробей противопоставил одиночеству Тайника Дэйви Джонса. Жемчужина понимала, что такая защита лишь усугубит дело. Джек неминуемо лишится разума. Но… стоит ли возвращать его в жестокую реальность? Ради чего? Для чего сохранять чистое сознание, не лучше ли предаться сладостному плену воображения? Логичные рассуждения, которым обыкновенно следовала хранительница корабля, изменили ей. Идя на поводу неведомого порыва, Жемчужина решила не сдаваться, не бросать Джека наедине с самим собой. Ведь ещё не поздно. Что-то говорило ей, что она обязана это сделать. Даже, если это будет слишком жестоко.
— Ты мёртв, Джек Воробей, — произнесла она вкрадчиво. Пирата охватила оторопь. Оружие дрогнуло. — Удача изменила тебе. Ты погиб. Погиб в зловонной, пропитанной запахом смерти и усеянной тысячами клыков пасти чудовища. — Чёрные глаза в упор посмотрели на кэпа. — Кракена. — Джек вздрогнул всем телом. Его ус нервно дёрнулся. Жуткие воспоминания протянули к нему длинные руки с липкими пальцами из самых глубин памяти.
— Убирайся! — прикрикнул Воробей, тряхнув головой. — Живо! — Он мог бы выстрелить, но словно что-то мешало сделать это.
— Нет! — Жемчужина сжала кулаки. — Я никуда не уйду! Я шагнула с тобой в пасть Кракена! Ты помнишь! — Джек отчаянно качал головой. — Помнишь! И я никуда, никуда не уйду! Прекрати тешить себя иллюзиями! Ты здесь совершенно один! — Звенящий голос девы сорвался в крик.
— Довольно! — Жемчужина вздрогнула всем телом, ибо никогда не слышала подобного голоса. Капитан Воробей замер, буравя её невидящим взглядом. Если бы время существовало, то прошло бы несколько минут. — Нет выхода, говоришь? — с грустной улыбкой обратился он к Жемчужине. Рука с мушкетом неспешно поднялась, и дуло упёрлось в висок.