Страница 4 из 81
«Неужели японцы мне дезу скормили?… Если погонят отовсюду, пойду работать учителем танцев».
24 июля 1938 года, 10:00.
«Как на работу сюда хожу»…
В голове продолжает крутиться вчерашняя мелодия: «… так значит завтра, на том же месте, в тот же час».
Поднимаюсь по отделанной мрамором лестнице на второй этаж, на полпути меня встречает, спускающаяся сверху вчерашняя компания, с примкнувшим к ней незнакомым старшим майором госбезопасности, во главе с улыбающимся маршалом Блюхером.
— Опять, кажется, твоя бандура не фурычит! — Радостно сообщает он. — Идём, будем с Москвой по Бодо говорить.
«Они что „Айфон“ специально из строя выводят? Луддиты хреновы»…
В комнате спецсвязи на первом этаже знакомый по моему первому приезду капитан-секретчик расстроенно разводит руками… нет связи.
— Сначала начались замирания, — докладывает он, а потом вообще связь прервалась.
— Частоты меняли?
— Да что мы только не делали…
— Я ж говорил… — потирает руки Блюхер. — негодная техника. Давай нашу старую Бодягу разворачивай.
В этот момент телетайп начал печатать.
— Будённый: Сеанс связи начнётся через полчаса, — читает с ленты оператор. — ожидаем товарища Сталина.
— Так, пошли все во двор, — даёт команду маршал. — перекур тридцать минут.
— У вас есть свободная линия ВЧ? — Пытаю капитана, когда военные выходят из комнаты.
— Сейчас нет, но могу организовать. — Вопросительно смотрит он на меня. — а зачем вам, товарищ майор госбезопасности?
— Подключим «Айфон» к ВЧ. — Подхожу к шкафам установки.
— А так можно? — Удивляется дежурный.
— Имеется такая недокументированная возможность, да вы не беспокойтесь, товарищ капитан, всю ответственность беру на себя. Итак отключаем радиостанцию…
Дозваниваюсь до узла связи наркомата обороны и договариваюсь о переходе на проводную связь. Дело в том, что комплект поставки «Айфона» включает все необходимые адаптеры для связи по ВЧ, но на время опытно-войсковой эксплуатации мы хотим лучше обкатать беспроводную связь, как наиболее технически трудную.
… у вас тут должен быть специальный переходник, он находится там же, где набор запасных ламп.
— Товарищи, — обвожу взглядом собравшихся. — связь с наркоматом обороны по прибору «Айфон» установлена. Некоторые из вас уже имеют опыт работы с ним, для остальных повторюсь: звук из Москвы выведен в громкоговоритель трубки телефонного аппарата, что стоит перед каждым из вас…
«Хватило на всех в обрез».
— … в трубке имеется микрофон, в него вы будете говорить когда загорится лампочка напротив вас. То есть, чтобы поддерживать порядок в эфире, когда кто-нибудь захочет что-то сказать, то он поднимает руку, я включаю ему микрофон, подтверждая это светом лампочки.
— Детский сад… — Ворчит маршал.
— Поскольку звук вашего голоса будет искажён в канале связи, то перед тем как что-нибудь сказать называйте своё имя. Вопросы? Нет тогда берём трубки. Москва, мы готовы.
— Здесь Будённый, — послышался чистый и громкий голос наркома. — товарищ Блюхер доложите обстановку.
— Нормальная обстановка, спокойная… — Комфронта, забыв поднять руку и представиться, начинает шепелявить в трубку. — несмотря на панические сообщения некоторых прикомандированных товарищей. Сегодня с сопки Заозёрной вернулись адъютант командующего Первой армией, начальник погранотряда и начальник Управления НКВД по Приморскому краю. Они расследовали обстоятельства пограничного ин-цин-дента, что случился 15 июля. Комиссия, значит, дала своё заключение, что наши окопы и заграждения из колючки на сопке находятся на сопредельной стороне. На три метра залезли к ним. Ошиблись, бывает… надо садить наших и ихних нкидовцев за стол и пусть договариваются. Я кончил.
— Сталин здесь. Вы что же, товарищ Блюхер, подвергаете сомнению законность действий наших пограничников?…
— Комиссия установила… — бубнит комфронта в выключенный микрофон, я с запозданием щёлкаю тумблером. — Горбач, Гребенник и этот, как его? Забыл…
— Эти люди что сами по себе собрались в комиссию и поехали на границу? — Несмотря на искажения, сталинские интонации вполне можно распознать.
— Нет не сами, я их попросил… — оставляю микрофон комфронта включённым.
— Вы что, товарищ Блюхер, адвокатом к японцам записались?… — Чеканит слова вождь, по щеке Горбача скользнула вниз капелька пота.
— Нет, я хотел…
— Вы дослушайте меня, потом будете возражать. Вы — командующий фронтом, вам вверенными войсками надо управлять, а для того чтобы переговоры вести с японцами у нас другие люди есть…
Лицо маршала исказилось от злости, но он сдержался, промолчал.
— … Продолжайте, товарищ Будённый. — В трубке послышался треск.
«Надеюсь не разбил её».
— Будённый говорит. Сейчас будете отвечать начальнику Генерального штаба.
— Шапошников на проводе. Сегодня курьерским из Москвы в Хабаровск выезжает группа «операторов» под командованием полковника Василевского. Прошу встретить и оказать им всяческое содействие.
— С какой целью? — Морщится Блюхер.
— Для проверки и оценки действий штабов всех уровней вверенного вам фронта. — Даже синтезатор речи не смог скрыть холодности тона начальника Генштаба.
— Не доверяете нам…
«Блин, что он несёт? Совсем берега потерял».
— Вопрос к начштафронта Штерну, — Шапошников игнорирует замечание Блюхера. — что у вас происходит со связью с 1-й Армией? Наш оперативный отдел в течении ночи не может связаться с командующим Подласом и его штабом.
— Штерн у аппарата, повреждение на линии ВЧ между Хабаровском и Ворошиловым, — заметно волнуется начальник штаба. — делаем всё возможное для восстановления связи: повреждённый участок обнаружен, туда направлены ремонтные бригады, обещаю…
Краем глаза замечаю как в переговорную быстро входит взволнованный капитан-секретчик с листом бумаги в руках и идёт к маршалу.
— Что ещё? — Раздражённо бурчит Блюхер, выхватывая у того бланк телефонограммы, по мере чтения его лицо всё более мрачнеет.
— По обычному телефону… — Шепчет капитан.
— Он сам это говорил?
— Точно так, голос комдива Подласа я знаю.
— Ступай. — Маршал с минуту отрешённо смотрит прямо перед собой, затем заметив мой внимательный взгляд тянет руку вверх.
— Здесь Блюхер, — щёлкаю тумблером, прерывая Штерна на полуслове. — только что получено собщение от Подласа. Сегодня ночью, около двух часов, японцы силами до двух пехотных полков после артиллерийской подготовки начала штурм пограничных сопок Заозёрная, Безымянная и рядом стоящих высот и к семи утра захватили их…
«Вот тебе и тридцатое июля… всю нашу с Олей память пора выбрасывать на свалку». В эфире возникла полная тишина, затем через десяток секунд, как бы издалека, послышался чей-то властный голос: «Перерыв пятнадцать минут».
— Товарищ маршал, — обращаюсь к Блюхеру, поднявшемуся с места. — можно мне на минуту телефонограмму? Хочу отправить её в Москву по фототелеграфу.
«Ничего не понял? Ну понятно, не „царское“ это дело в детали вникать, а мне пора уже опробовать в деле шифрофотототелеграф завода „Темп“ (обычный фототелеграф плюс блок шифрования от „Бебо“)»…
— А чего уж там… — Комфронта сокрушённо машет рукой, оставляя бланк на месте, и тяжёлой походкой идёт к двери, где его перехватывает Мехлис.
— Будённый на проводе.
Слушайте приказ Народного Комиссара Обороны Союза ССР?29 от 24 июля 1938 года. Город Москва.
Приказываю: в целях усиления мероприятий по оборонной подготовке Дальневосточного театра и улучшения управляемости войсками КДФ утвердить комкора Апанасенко заместителем командующего Краснознамённым Дальневосточным Фронтом, командующим Группой Войск в Приморье и подчинить ему в оперативном отношении 1-ю армию, Тихоокеанский флот и части Пограничные войск. Управление ГВП дислоцировать — г. Ворошилов, в состав включить Уссурийскую область, части Хабаровской и Приморской областей, разграничительная линия со 2-й армией по реке Бикин. Народный комиссар обороны СССР маршал С.Будённый. Начальник Генеральеого штаба РККА командарм 1-го ранга Б. Шапошников.