Страница 24 из 25
Ведь понятно же – второй раз так удачно не прокатило бы. Но ведь он и не возразил, ни словом не возразил, когда на парне решили опробовать новую технологию контроля сознания. Но только потому что прекрасно знал – это бессмысленно. С его мнением считаться всё равно не будут, что бы он ни устроил: голодовку, демонстрацию с транспарантами, публичное признание через прессу. Скорее, просто избавятся, чтобы не мешался под ногами, или найдут другой способ воздействия. Например, такой же, каким воспользовался Ши.
Он действительно непредсказуем. И невероятен.
– Как тебе удалось отключить чип?
Тонкие губы дёрнулись, будто попытались изобразить ухмылку. Ши поднялся, отодвинулся от стола и, уже разворачиваясь, негромко произнёс:
– У тебя ведь есть люди, ради которых ты способен даже на невозможное.
Кайдаш поражённо уставился ему в спину.
У него… тоже… есть? Или он просто дразнит? Напоминает о семье, благополучие которой теперь зависит от расторопности и покорности Кайдаша. И всё-таки.
– А…
Кайдаш замолчал, понял, что не дождётся ответа, потому что Ши уже стоял возле окна. По-хозяйски уверенным движением он распахнул рамы, легко запрыгнул на подоконник, а потом так же легко и беззаботно, словно имел крылья за спиной, скакнул вниз.
«А что дальше, Кайдаш?» – вопрос, в последние годы звучавший, наверное, чаще других, ставший для него почти судьбоносным и даже каким-то сакраментальным. Но он даже не раздумывал особо. По множеству причин.
Среди знакомых у него имелось достаточно врачей. Некоторые знали о его необычном таланте, иногда даже пользовались. Нейрохирург среди них тоже имелся и жил – так удачно! – в другом городе. Потому что проворачивать подобные дела поблизости от заведения, в котором работал, Кайдаш всё-таки опасался.
Чем отдалённее, тем спокойней и… надёжней.
Позвонил он, на всякий случай, с телефона сына, договорился о визите под предлогом, что понадобилась специфическая консультация, но без лишних подробностей – всё остальное при встрече – и долго прикидывал не только то, как начать разговор, а как его вообще вести.
Ведь не аппендицит вырезать. Удалить из головы искусственно (при участии не только науки, но и магии) модифицированного человека высокотехнологичный электронный чип. Секретные разработки в каждом пункте: начиная с заветного чипа и заканчивая самим парнем. Минимум объяснений. Вопросы без ответов.
Как убедить человека влезть во всё это? А для начала хотя бы просто заставить поверить, что подобное действительно возможно. Не фантастика, не околонаучный бред Кайдаша. Реальность.
Хорошо, что когда-то он запросил материалы по технологии. Много, конечно, не дали, чтобы отвязаться, подсунули только сведения о том, как будет проходить операция.
Всё очень аккуратно, никаких рек крови и обширной трепанации. Малюсенькая дырочка в черепе, сбоку, за ухом, через которую по заранее намеченному пути вводился чип. А большего, посчитали, Кайдашу знать не обязательно. Но большего ему сейчас и не нужно.
У знакомого нейрохирурга от просьбы глаза полезли на лоб, и в них читалось столько изумление, сколько настороженное любопытство. И сомнения, конечно, слишком много сомнений. Но Кайдаш в первую очередь предупредил, что пациент заранее согласен на всё, претензий не будет. Да и не кому, если что, выдвигать претензии. А в случае неудачного исхода, Кайдаш обо всём позаботится сам, и, естественно, никогда не признается, что действовал не в одиночку.
После, посвящая в подробности, он осторожно подбирал слова, тщательно дозировал информацию, боясь лишних вопросов, особенно подобных: «Зачем? Почему?» Но куда больше Кайдаш боялся быстрого беаппеляционного отказа, когда сразу становилось понятно: сколько ни старайся, не уговоришь. Но «нет» ни разу не прозвучало, зато дерзкий интерес в глазах хирурга разгорался всё сильнее и обнадёживал. Но были задумчивые паузы, были неуверенность и множество уточнений, за которыми последовал и главный вопрос:
– А это мероприятие плохо не закончится?
Кайдаш стиснул зубы. Как объяснить?
– Если ты не сделаешь, всё закончится ещё хуже.
Хирург несколько секунд напряжённо пялился в глаза собеседнику, но больше ничего выведывать не стал. Правильно оценил серьёзность положения, проникся чисто по-дружески, да и жила в нём некоторая доля авантюризма, любовь к экстремальным ситуациям. Потому и согласился. Даже не пришлось разъяснять ему, что означает «ещё хуже», не пришлось рассказывать, что залог за выполнение услуги – жизнь близких.
Как Ши посмел? Кайдаш и так бы ему помог, без условий, без шантажа. И не обманул бы, не подставил. А ведь у парня даже голос не дрогнул, когда он произносил: «Жена, сын, внук. Не беспокоишься за них?»
Но вот что странно, ненависти к нему не возникало. Обида, негодование, возмущение, тот самый вопрос: «Как посмел?» Сколько уже Кайдаш задавал его в мыслях? И каждый раз в ответ доносился тихий злорадный шёпот откуда-то с тёмных задворок сознания: «Ты сам сделал его таким».
Они обо всём договорились, нужное подготовили. И сразу было ясно: на дому подобную операцию не проведёшь, необходимо оборудование, которое не унесёшь незаметно. Значит, однозначно: больница, ночное дежурство и никого лишнего, только сам хирург и Кайдаш в качестве ассистента. Но Ши объявился не один, притащил с собой какого-то здоровяка с огромными бицепсами и бульдожьей мордой, которая без конца кривилась и дёргалась. Будто здоровяк плохо контролировал мышцы лица, и они сами по себе всё время норовили состроить гримасу, а сознание возражало, давало команду «стоп», но не успевало до начала движения. Из-за того, что человек так сильно переживал. Или это был нервный тик?
Очень странный субъект, но его присутствие было объяснимо – в добавку к угрозам, ещё одна гарантия надёжности.
Увидев Кайдаша, здоровяк сразу подвалил к нему, протянул широкую ладонь, произнёс:
– Рад встрече.
И даже улыбнулся, но вполовину, только одним уголком рта. Второй тоже задёргался, собираясь поехать вверх, но так и не смог, а иначе получилась бы улыбка до ушей.
Кайдаш удивился, очень удивился, столь неожиданной любезности и дружескому жесту, растерялся, пожал протянутую руку, автоматически. А Ши всё это время молча стоял возле дверей – ждал распоряжений от пристально рассматривающего его врача.
Глава 14. Сны и реальность
Темнота отступала постепенно, взрывалась яркими фейерверками, и за ними проявлялась…
Нет. Не может быть! Опять?
Значит, Кайдаш всё-таки сдал, и чип по-прежнему в голове. Хотя, скорее всего, уже другой, работающий. И постепенно начинает обволакивать пелена смиренного спокойствия.
Чёртовы люди. Чёртова комната.
Он видит её даже с закрытыми глазами, а на коже и кончиках пальцев навечно остались ощущения от прикосновений к каждому находящемуся здесь предмету, к каждой поверхности. И он опять повторяет в собственной позе прямой угол соединения стены и пола. Скоро врастёт в них. И жизни в нём ничуть не больше.
Дверь отъехала. Звук тоже до отвращения знакомый, прочно вписавшийся в память. Иногда он включается сам по себе, словно поставленная на таймер фонограмма.
Кого там несёт? Неужели Кайдаш явился? Посмотреть виновато? Или даже произнести несколько оправдательных фраз. Или…
Ши хотел развернуться, но не смог. Тело так и застряло между сном и явью. Только чувства работали, и они точно определили, кто пришёл.
Опять слишком знакомо, и никак не хочет забываться. Но это совсем другие воспоминания: запах, ритм сердца, дыхание и даже особое звучание шагов.
Кира.
Она-то что здесь делает? Как сюда попала? Чокнутая. Неужели не понимает? Нельзя ей здесь быть. Никак нельзя.
Сдвинуться с места у него так и не получается. Сознание по-прежнему существует отдельно от тела, не желает воссоединяться. Всё ещё надеется окончательно оборвать связь и освобождённо умчаться прочь?
Кира подошла – близко – опустилась на колени, упёрлась в пол ладонями, потянулась вперёд.