Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 22

Русская традиция приносить с собой что-нибудь к чаю Стефану всегда нравилась. По крайней мере, она вполне оправдывала его появление на пороге квартиры с тортом в руках и заведомо сводила на нет все недовольные Лизины взгляды. Вот и сейчас, сжимая ленточку торта, он уверенно нажал на кнопку дверного звонка. В квартире послышался шум, топот босых пяток по полу, мягкий женский голос и, наконец, лязганье замка.

На пороге стояла Лиза. Выглядела она, как всегда, очаровательно: отросшие льняные волосы падали на плечи и спину, голубые глаза радостно блестели, губы выдавали едва сдерживаемую улыбку. Одета она была в широкие штаны и голубую футболку с пятном на груди, и это делало ее, пожалуй, еще более земной и притягательной. Стефан улыбнулся, без приглашения шагнул за порог и, стараясь не повредить торт, прижал ее к себе одной рукой.

– Та-а-ак… – Раздалось из глубины коридора, и Стефан, отпустив Лизу, протянул ладонь Максу.

Тот ответил крепким рукопожатием, а после, хмыкнув, проговорил:

– Стоит только на минуту отвернуться, а тут уже…

Лиза засмеялась, и, не успели все трое опомниться, как обиженная невниманием девочка вцепилась ручонками в коробку с тортом.

– Эй! – Макс торопливо нагнулся и подхватил дочь на руки. – Это что за беспредел?

Маленькая Ульяна надула губы, сдвинула бровки и отвернулась.

– Привет, – отдав торт Лизе, Стефан погладил ее по спинке и, потянувшись к ней, спросил: – Пойдешь ко мне?

Уля несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами, потом смутилась и ткнулась отцу в шею. Макс потихоньку засмеялся, а Стефан, щекоча крестницу, аккуратно прошелся пальцами по тоненьким ребрам.

– Ульянка, – не переставая улыбаться, позвал он, и в голосе его зазвучали особенные нотки.

Лиза какое-то время смотрела на них, потом покачала головой и, приподняв коробку с тортом, прочитала:

– Малиновый, со взбитыми сливками. – Вздохнула и снова посмотрела на возящуюся рядом троицу.

Уля таки переползла на руки Стефана и теперь без зазрения совести тянула его за воротник отглаженной рубашки. Выглядела она при этом столь сосредоточенной, что создавалось впечатление, будто процесс этот имеет для нее огромное значение. Заметив пуговичку, она, хмурясь, принялась ковырять ее пальчиками и, не успел Стефан ничего сообразить, как ворот оказался расстегнутым. Он попытался застегнуть пуговицу обратно, но Ульяна поймала его за прядь волос и, дернув ножкой, что-то невнятно пролепетала себе под нос.

Стефан мягко высвободил волосы из цепких детских пальчиков и перехватил Ульяну под попой. Посмотрел в хорошенькое личико, обрамленное мягкими волнами светлых волос.

– Какая же ты красавица, – цокнул он языком, поправляя рукавчик маленькой футболки.

Ульяна и правда была очаровательной: огромные голубые глаза с густыми ресничками, прелестные щечки, аккуратный ротик с пухлыми губками. Мимикой и жестами очень похожая на отца, от матери она унаследовала цвет волос и особенное мягкое очарование, дающее знать о себе уже сейчас. Стоило ей только состроить жалобную физиономию, как и Макс, и сам Стефан готовы были исполнить любой ее каприз. И хотя оба подозревали, что в будущем это выйдет им боком, поделать с собой ничего не могли.

– Макс, порежь торт, – сказала Лиза, когда они с комфортом расположились в просторной кухне.

В углу на столешнице стояла навороченная кофемашина, но Лиза любила варить кофе в турке и, как обычно, полезла в шкафчик за открытой упаковкой. Совсем недавно они с Максом поменяли гарнитур и занавески на окнах, на смену табуреткам пришел удобный бледно-кофейный кухонный уголок. На подоконнике, в свете майского солнца, розовыми цветками распустилась фиалка в ярко-салатовом горшочке с точно таким же блюдечком, стену украшало несколько семейных снимков в самых обычных деревянных рамках.

Откинувшись на спинку кожаного диванчика, Стефан покачал крестницу на колене. Она, словно испугавшись, ухватилась за его руку, но стоило ему только перестать качать ее, как она повернула к нему голову и требовательно заявила:





– Есё!

– Понравилось? – покрепче обхватив её тельце, спросил Стефан, снова покачав ее.

Уля деловито кивнула. Лиза разлила по чашкам кофе, а Макс, закончив разрезать торт, положил каждому по большому куску, украшенному пеной взбитых сливок и ягодкой малины. Воздух наполнился сладковатым ароматом молока, ягод и терпким запахом свежесваренного кофе.

Уля потянулась к куску Стефана, а когда тот придержал ее, не дав влезть в сливки пальчиками, посмотрела самым наивным из своих ангельских взглядов. Выглядела она настолько милой, что устоять перед этим детским обаянием было крайне сложно, и хотя Стефан уже успел изучить её уловки, исключением он не стал.

– Ей же можно? – спросил он, обращаясь сразу к обоим родителям.

– Только немного, – строго отозвалась Лиза, усаживаясь на удобный стул с мягким сиденьем и широкой деревянной спинкой, стоящий с торца стола.

– Понятно тебе? – обратился он к Ульяне, уже зачерпывая ложечкой взбитые сливки. – Мама сказала, немного.

– Слушай, может, ты к нам в няньки наймешься? – ухмыльнулся Макс, глядя, как Мартье сюсюкается с его дочерью. – Ты у нас теперь все равно свободен, как ветер в поле.

– Как что? – Стефан сдвинул брови, пытаясь уловить смысл слов, и Макс, скрывая усмешку, отпил кофе из большой чашки с ручкой в виде Эйфелевой башни.

– Как ветер в поле, – мягко повторила Лиза. – Это выражение такое. Оно значит, что ты совершенно свободен и можешь делать, что пожелаешь.

– А-а-а, – протянул Стефан и, почувствовав обхватившую его большой палец детскую ладошку, скормил Ульяне еще одну ложку сливок. – Но не думаю, что это про меня.

– У тебя уже есть планы на ближайшее время? – Лиза тоже взяла ложечку, но к торту приступать не торопилась. Ковырнула ягодку, разделила белый взбитый цветочек на несколько частей и лишь после этого с обреченным видом сунула крем в рот.

– Да так… – отозвался он, пересаживая Улю на другое колено.

Несмотря на спокойный тон, было ясно, что решение об уходе из спорта Стефану далось непросто. Он и не скрывал, что рассчитывал кататься до Олимпиады в Пекине, но напомнившая о себе травма перечеркнула его планы. Примерно год назад при приземлении с прыжка на одной из тренировок, Стефан очень неприятно упал, вследствие чего возникли серьезные проблемы с плечом и спиной. Вот тогда-то впервые встал вопрос об уходе из спорта. Это привело к какому-то психологическому сбою: он понимал, что еще не готов закончить карьеру, но никак не мог отделаться от ощущения, что дальше уже ничего не выйдет. Если бы не Лиза, возможно, не было бы ни последующего сезона, ни победы на чемпионате мира, после которой он заявил, что теперь точно всё. Но это были уже совершенно другие эмоции и другое решение – осмысленное, принятое им в согласии с собой, решение, полное чувства удовлетворения. И тем не менее, это было неимоверно тяжело – поставить точку на том, чем занимался всю жизнь, чему отдавался без остатка, что наполняло тебя смыслом долгие годы.

Швейцария, Цюрих, апрель 2020 года

Виват, король! Виват!

Виват, король!..

Лиза улыбалась, хотя на самом деле ей хотелось плакать. Для каждого из них рано или поздно наступит этот момент, этот день, когда придет пора уходить. Но сейчас, кружа по льду под голос Тамары Гварцетели, она не могла до конца принять этого. Сколько всего было: разочарования, сомнения, победы, слова поддержки… Что-то большое и важное уже рассеивалось в дымке вчерашнего дня. Впереди брезжил рассвет другой жизни, и Лиза знала, что в эту новую жизнь Стефану предстоит ступить уже без нее… Когда-нибудь и для них с Максом наступит этот момент. Когда-нибудь, но не сейчас, не сегодня.

Она откинулась на руку Макса и на миг закрыла глаза. Она всегда отдавалась музыке, обнажала душу, позволяла судьям и болельщикам заглянуть в самую свою сущность. И всегда рядом с ней был мужчина, с которым она не боялась этого. Сейчас не было ни судей, ни технических контролеров, но это не имело значения. Потому что этот прокат для нее был, возможно, куда важнее многих других. Они с Максом всегда завораживали своей искренностью, откровенностью, чувственностью, а сейчас все её чувства были так обострены, что даже при желании не смогла бы скрыть их.