Страница 60 из 78
Все же, чтобы ни говорил ледяной, он явно задумал меня убить! Зачем он это творит со мной? И как оказывает такое странное влияние. Видимо, моя детская глупая влюбленность не прошла бесследно, иначе чем объяснить, что рядом со снежным красавцем я просто теряю голову, и готова превратиться ледышку в его объятиях, лишь бы он никогда меня не отпускал и продолжал целовать дальше. Это ведь невероятно глупо! Нельзя рисковать собственной жизнью и здоровьем лишь затем, чтобы получить немного эмоций. Так почему же у меня отключается голова, когда я его вижу? Почему же мне так хочется забыть обо всем, когда он рядом? И почему я верю, будто именно мое тепло сможет отогреть его ледяное сердце?
Что творится в моей жизни и что с этим делать? Этот вопрос не давал мне уснуть до середины ночи. Я не могла понять, куда меня приведут эти взаимоотношения с ледяным. Что он хочет от меня, и как далеко готов зайти? А еще меня очень волновало, какой из этапов окажется для меня смертельным? Нельзя терять голову в объятиях того, кто способен заморозить целый город, лишь своим плохим настроением. Что же станет с одной маленькой рыжей ведьмой почти полностью лишенной сил? Мне казалось ничего хорошего.
От Раниона нужно было держаться подальше, но я не знала, как это сделать. Он находил меня сам и действовал словно магнит, я тянулась к его ледяной красоте и сама отвечала взаимностью. Он чувствовал это. Даже в ванной ведь я сама спровоцировала поцелуй, он увидел желание в моих глазах! Если бы я испытывала только страх и отвращение, Ранион ни за что не стал бы меня целовать. Его заводила моя ответная реакция. А я не могла себя контролировать.
Скоро я совсем нагрелась, Пэрсик с протестующим мявком выбрался из моих удушающих объятий, немного повозился под пледом и вылез наружу, устроившись у меня в ногах, а я еще долго смотрела на морозные узоры на окне и думала о том, что делать дальше. Сегодня кристаллики льда на стекле не несли никакой смысловой нагрузки. Они просто образовывали причудливые рисунки – красивые и совершенно естественные. Это не работа Раниона. Он больше не рисовал мне угрозы на стеклах, и это внушало некоторую надежду.
Рыжая зараза, словно стеклянный осколок, засела в ледяном сердце. Отравляла изнутри, будто яд, и нужно было бы выкинуть ее из головы, забыть и, наверное, отпустить, раз не получилось убить, но я с каким-то особенным извращённым мазохизмом не делал этого и держал Валенси при себе. Исключительно для того, чтобы была возможность погреться около ее тепла, сорвать поцелуй с губ, пусть даже понимая, что могу ее запросто убить.
Таким, как я, не место рядом с человеческими женщинами. Мне нужно не приближаться к ней, запретить себе испытывать то, что испытываю, когда вижу ее. Но как это сделать? Если только рядом с ней мне становится хоть чуточку теплее. Если ее губы сводят с ума и заставляют сердце биться сильнее, разгоняя по венам ледяную кровь.
Вчера, когда я целовал ее, на миг мне стало даже жарко. Такое забытое, непривычное ощущение! Я его даже не успел распробовать, потому что заморозил воду в ее ванной и позорно сбежал, словно глупый подросток, а не ледяной дракон. Валенси меня делала уязвимым, слабым и живым. И самое отвратительное, мне это нравилось.
В таком смятении я не находился очень давно. Наверное. Поэтому и сбежал из дома рано утром, пока она еще спала и не спустилась к завтраку. Кстати, с завтраками, да и обедами нужно что-то придумать. Интересно, кто-нибудь из обслуживающего персонала согласится работать у меня? Надо будет обсудить вопрос с Жен. Бывшая осталась моим единственным проводником в человеческий мир.
Ну а сейчас следовало забрать вещи Валенси из квартиры Девида, а я, признаться, не совсем был к этому готов. Слишком много вопросов к давнему другу, и ответов на эти вопросы у меня нет. Мне сложно было гарантировать даже себе, что я не захочу вытрясти из Девида правду. А после такого разговора со мной, он может не выжить. А этого мне бы не хотелось. Я не имел права отнимать у Жен мужа, а у Китти отца. По крайней мере, без веских оснований.
Наверное, начать заниматься самоконтролем стоило с того, чтобы не вламываться к людям через окна, а зайти через дверь. Поэтому я материализовался на тротуаре перед домом, и какое-то время задумчиво смотрел на входную дверь. Что же, Девид, очень надеюсь, тебя не будет дома. Тогда мне придется взломать входную дверь, но это же лучше, чем свернуть тебе шею? Я, как последний псих, разговаривал у себя в голове с другом, который даже не был в курсе этой беседы.
Но шаг в сторону подъезда мне сделать не дали.
- Эй! – возмутилась у меня за спиной Женевьев. – Ты куда это собрался и, самое главное, зачем?
Я испуганно развернулся и заметил, что сестра Валенси простоволосая, в наспех накинутой шубе и тапочках на босу ногу.
- Ты что творишь? Замерзнешь же!
- Ну, прости, у меня не было времени одеться! – фыркнула она. - Увидела тебя и, признаться, напугалась.
- Боишься, что я его убью?
- А что нет повода для опасений?
- Вообще, Валенси послала меня за ее вещами. Но, если честно, я тоже боюсь убить Девида. Так что если страхи у нас одни, ты можешь посодействовать.