Страница 91 из 107
Зло оказалось сильнее добра,
А ты не знала….!
…Есть страдание в синих глазах –
Нет упрёка.
И стирается сила Зла
Пред силой кроткой.
М. Князева.
- Он не дышит! – обречённо промолвила Экталана, падая на колени в окровавленную грязь рядом с телом Литея.
Киралейн опустился рядом с ней, покачал головой. Горечь и боль потери сдавили горло так, что слова вымолвить было нельзя. Экталана заплакала, беззвучно, отчаянно, безысходно. Король протянул руку к юному Даргену, помедлил, словно она была так тяжела, что требовалось приложить немало усилий для этого жеста. Ладонь его скользнула по бледному лицу Литея и навеки закрыла сапфирно-синие глаза юноши.
С тяжёлого свинцового неба сыпал ледяной дождь, смешанный с мокрым снегом, серый, мелкий, косой, пронизывающий насквозь, бесконечный. Он начался с самого рассвета, и лил, лил, беззвучно падая на землю, на одежду, на бледное лицо Экталаны, размывая бурые пятна крови, стекая алыми струйками с изувеченного тела юного принца.
- О, Литей! Литей! Мой славный мальчик! Так не должно быть! Не должно! - всхлипывала эльфийка, а король молчал, и лишь глаза стали влажными от переполнившей их горькой муки.
Экталана обернулась к телу эльфийки, лежащему рядом, подползла, не вставая с колен, сжала бледную, закованную в цепи руку. Из груди Сальяды торчали два арбалетных болта, и глубокие раны от лезвий мечей расчертили тело кровавыми линиями.
- Лигерэль! Лигерэль, не оставляй нас! – взмолилась девушка.
И тихий стон совался с губ Соколицы.
– Киралейн, помоги мне! Нужно снять с неё цепи и излечить! – призвала короля Экталана.
Эльф оставил бездыханное тело Даргена, ведь он уже ни чем не мог помочь названному брату. Бросившись к Сальяде, Киралейн попытался освободить её от караризских оков. Браслеты не спешили поддаться, но, стиснув зубы, король продолжил своё дело, а Экталана, уже не пытаясь сдерживать слёз, нежно гладила волосы Соколицы. Один из браслетов, наконец, слетел с её руки.
Эльфийка вздохнула, судорожно глотая воздух, и открыла зелёные, как лесные заросли, глаза. Она застонала, потом, кажется, поняла, кто перед ней, и прошептала, с трудом разлепив губы:
- Госпожа Экталана! Мой король! Слава Творцу, что вы здесь! Что вас я увижу в последний миг здешней жизни!
- Сейчас мы поможем тебе! – пообещал Киралейн.
- Потерпи, Лигерэль! Освободим тебя и излечим! – утешала её Экталана.
Она сияла серебром, как слезы на её бледных щеках.
- Нет! - просто ответила Сальяда и добавила тихо: - Зачем? Ведь его уже нет!
Соколица потянулась было к королю, но бессильно упала обратно наземь.
- Это Остренго! Ты слышишь меня, король? Он ведёт войска! Они наступают на Элтлантис. Спасай своего отца, княжна, а меня оставь!
- Потерпи! – взмолилась Экталана.
- Где Литей, где мой Литей? – встрепенулась Лигерэль, повернула набок голову и узрела рядом мёртвого принца.
Из груди её вырвался пронзительный стон, как крик раненого сокола в поднебесье. Сальяда попыталась дотянуться до него уже освобождённой рукой, но та её не слушалась.
- Руку, его руку! – взмолилась Лигерэль.
И Экталана, сдерживая рыдания, соединила их ладони. На пальце Сальяды блестело чёрное кольцо Лианэли – память о том, кого уже не вернуть.
- За что? – хрипло прошептала Сальяда. – Его-то за что? Звери, твари проклятые! Ведь он же был человеком! Чудовища!
Бледно-жёлтый браслет, звякнув на её руке, наконец, слетел на залитую кровью землю. Экталана сжала ладонь Соколицы, Киралейн простёр к ней свои руки, зашептал негромко:
- Маяна кару, далегас кару, Киралейн…
- Не трудись, король! – оборвала его равнодушно Сальяда Лигерэль. - Мне не к кому возвращаться! Отпусти меня, король! Море ждёт! Прощайте!
Она повернула голову к бездыханному телу своего друга, мужа, возлюбленного:
- Нэмариэн, миэ харго ланхо! Теперь уже навеки! – прошептала она. - Прощай, мой глупый любимый мальчишка!
И на глазах у изумлённых эльфов, Соколица растаяла, как зыбкое облачко тумана, оставив лишь горькое чувство вины и рухнувших надежд.
- Нет, Сальяда! Нет, вернись!- крикнула в пустоту рыдающая Экталана.
Однако, мир оставался глух к мольбам эльфийской княжны. Но душа её так и рванулась вслед за исчезнувшей Лигерэлью. И Море накатило плеском волн и криками чаек! Исчезла Сосновая горка, и на миг Экталана ощутила себя частью всего мира. Она вновь была пророчицей Гиланэлью и видела с небесных высот весь Лейндейл, как на ладони, до самого побережья, где рокотали лениво набегающие на белый песок солёные волны. И ветер принёс собой свежий запах морских просторов, дух свободы и голос… Тихий, нежный голос, почти забытый, но такой родной, что сердце замерло от яркой вспышки счастья, и стало тепло, словно она вернулась из чужих и враждебных людских земель в родной солнечный и светлый Элтлантис.