Страница 82 из 107
- Что это, Киралейн? Что это за место? – тревожно спросила Экталана, оглядываясь на короля. – Я даже там, на Тенистых тропах ощутила это...
- …это дыханье смерти, - закончил за неё Киралейн. – Здесь пролилась кровь, эльфийская кровь! И человеческая тоже! Это ты уловила.
Он пришпорил Лаялейна, поравнялся с остроконечными пиками серых скал, мертвенно-бледных, словно облитых молоком лунного света. Экталана за его спиной тихо вскрикнула. Несмотря на отсутствие тел павших, картина недавнего побоища была достаточно красочной. Даже в тусклом свете занимавшегося рассвета на истоптанной земле ярко багровело подмёрзшее за ночь море крови. Здесь же валялись сломанные стрелы, кое-что из оружия, а чуть поодаль возвышался наспех сложенный из камней курган над погибшими людьми.
- Что здесь случилось? - прошептала, ужасаясь Экталана.
- Вторжение « борцов за свободу Человечества», я так полагаю, - Киралейн соскочил с седла, поднялся повыше, аккуратно перепрыгивая по скользким камням. – Это Северный лес у самой границы с Элтлантисом. Должно быть, эльфы какое-то время сдерживали их, и, судя по высоте кургана, весьма успешно. Но людей было больше, и, в конце концов… Интересно, кто же столь героически противостоял натиску людских полчищ?
- Лигерэль! – ответила Экталана.
- Возможно, ведь она как раз отправилась со своим отрядом на юго-западную границу, - согласился король.
- Я уверена, что это она! – добавила девушка, и, обернувшись, эльф увидел, что та сжимает в руке окровавленный клинок – рукоять его раскинулась в обе стороны подобно трёхпалым когтистым лапам хищной птицы.
- Это её меч! – воскликнул Киралейн. – Я обратил на него внимание ещё в Элтлантисе! И оружие её здесь… Неужто, мы опоздали Экталана?
- Нет… нет, - рассеяно покачала светлой головой девушка. – Это не то место, что я видела. Она погибла не здесь, и Литей ещё жив! Я верю!
Экталана вдруг подняла сияющие от слез глаза на короля:
- Я поняла! Сумерки были в моём видении… Теперь я знаю: это было утро! Это утро! Их убьют теперь, на рассвете! Мы опоздали, мой король, люди уже у самой границы Элтлантиса, мы никого не успеем спасти! Но мы должны, должны! Скорее!
Экталана стремительно бросилась обратно к Гили, цепляя меч Сальяды на серебряный пояс кольчуги.
- Ещё не всё потеряно, миэ белаэ![1] – попытался утешить её король, вскакивая в седло Лаялейна. – Мой отец и твой отец – они хорошие воины, а Лонгир уже, наверняка, привёл мангарский гарнизон! С такими рыцарями они сумеют защититься! По крайней мере, какое-то время смогут…
***
Литею вновь снился сон…
Честно говоря, он сам не заметил, как уснул. Он ещё долго баюкал, баюкал и баюкал Сальяду в колыбели своих слов, пока сон не одолел её. А Литей ещё долго смотрел на неё, чувствуя, как сердце сжимается в груди от любви и жалости. Время текло медленно и неотвратимо. Поодаль яркие костры разрывали ночную тьму, а он смотрел на её лицо, освещённое рыжими всполохами пламени – изувеченное, усталое, перепачканное, прекрасное. Он ловил её дыхание и любовался без конца. Он гордился своей женой!
Сейчас, спящая, она походила на беззащитного заплаканного ребёнка, особенно, когда вдруг всхлипывала судорожно сквозь сон. И Литей, забыв о собственных муках, с содроганием и нежностью думал: « Бедная моя! Сколько натерпелась!».
В темноте браслеты из Карариза на её руках ловили отблески костра, и Дарген понимал, что это их злобный яд лишает Лигерэль последних сил, оттого она и впала в похожий на забытьё сон, не чувствуя уже ни холода, ни боли, ни страха.
«Пусть спит! Так быстрее придёт рассвет, и не нужно будет думать о грядущем… Однако, я точно не усну!»
Мысли вертелись в голове одна мрачнее другой. О пленниках никто и не вспоминал. И Литей долго всматривался в свою последнюю ночь, дрожа от ледяного дыхания зимы. И лишь одно согревало его – притаившаяся в дальнем уголочке сердца, среди боли, отчаяния и страха, маленькая, тёплая, живая искорка любви! Так, незаметно, ночь затянула его в туманный, зыбкий и изменчивый лабиринт своих сновидений, и Литей вновь очутился в далёком ночном замке, уже являвшемся ему во снах…
***
Тёмные неприступные крепостные стены вздымались в небеса. Там, на северном берегу, на самом краю рокочущего прилива, с грохотом распахнулись чёрные створки ворот, впуская внутрь одинокого всадника. Стражник поймал под уздцы могучего гривастого вороного жеребца. Тёмная фигура в плаще, не сходя с лошади, подняла руку, и в свете факела блеснуло золотое кольцо с печатью королей Ринайграда.
- Гонец Его Величества! – громко крикнул стражник, приветствуя прибывшего лёгким поклоном.