Страница 77 из 107
И это было как глоток чистой прохладной воды в раскалённый добела летний полдень. В глазах у Литея по-прежнему было темно. Попытка открыть их отразилась такой нестерпимой жуткой болью в затылке, что принц решил повременить.
- Как ты, Литей? – спросила вновь эльфийка.
- Почему мы ещё живы? – тихо спросил он, с трудом разлепив разбитые пересохшие губы.
Он кашлянул судорожно, и корка запёкшейся крови, трескаясь на губах, обожгла огнём новой боли.
- «Почему мы ещё живы»? Отличный вопрос, парень! – Литей слышал по голосу, что она усмехается. – Действительно отличный для человека, который только что вернулся с того света! Ты что же, чем-то недоволен?
Литей, наконец, открыл глаза, но зрение не спешило восстанавливаться - лишь цветные круги мелькали в сумерках, а может, то были и не сумерки, а лишь тьма в глазах. Боль в голове не прекращалась ни на секунду, в ушах звенело, в висках пульсировало, словно кто-то стучал ему по затылку кузнечным молотом, как по наковальне. Только сейчас Литей начал осознавать, что боль жила во всем его теле, как злобное чудовище, выкручивая жилы и вгрызаясь в кости. Всё ныло так, что хотелось зайтись в бесконечном стоне. Тело занемело от ночного холода, руки были скованны и задраны куда-то вверх. Малейшее движение рождало такую адскую боль, что хоть волком вой, но он терпел, стиснув зубы.
Привыкнув к свету, он разглядел Сальяду совсем рядом. Они сидели у корней дерева, вершиной терявшегося в тёмном небе: скованные руки, подтянуты вверх, так что ноют плечевые суставы. Цепь прибита металлическим крюком - такую не вырвешь, не сбежишь. Дарген окинул боевую подругу беглым взглядом, и со стоном вновь закрыл глаза.
- Что, не нравлюсь? – усмехнулась Лигерэль. – Ты тоже сейчас не красавец!
Литей вновь решился посмотреть на неё: на правой щеке сине-жёлтый синяк, левая содрана (наверное, о камни, а может, кто железной перчаткой приложил…), ссадин столько, что не перечесть, вся одежда перемазана грязью и кровью (интересно, её или чужой? Пожалуй, и той и другой!), на запястьях тускло мерцало ядовитой желчью караризское железо. И мир вокруг и вправду был окутан густыми вечерними сумерками.
Чуть поодаль горели костры, возле них сидели люди, по лесу было разбросано множество палаток. И Литей узнал место, где они очутились - неподалёку от Сосновой горки.
- Как голова-то? Досталось тебе бедному! – сочувственно молвила Сальяда.
И у принца сердце сжалось - ей бы себя пожалеть, вон ведь, живого места не найти, а она о нём радеет.
- Могло бы и хуже быть! – пробормотал он распухшими губами, ощущая, что волосы у него покрылись льдистой жёсткой корочкой (должно быть, затылок всё же пробили!).
- Возвращаясь к твоему вопросу… - начала Сальяда.
Она слегка повернулась, цепи тихо звякнули, и девушка мучительно скривилась. Литей вспомнил, как она отдёрнула руку от кинжала убитого им разведчика. А теперь это дрянное железо на её тонких запястьях - наверное, оно причиняет ей дикие муки!
А эльфийка продолжала:
- Ты задал хороший вопрос, только вот мне и самой хотелось бы знать на него ответ... Почему нас не добили прямо там, у скал? Есть у меня по этому поводу мысли… С тобой всё просто: ты – человек, вот и решили прежде разобраться, что ты делал с отрядом эльфов и почему против своих сражался. Ну и я тоже не загадка! Легко понять, кто я! Уж больно у меня вызывающая внешность! Только дурак не узнал бы меня – коротко стриженная чёрная бестия в окружении воительниц-Элдинэ! И если мне сохранили жизнь как Соколице Запада, то лишь с одной целью – помучить подольше, прежде чем прикончить! О, «борцы за свободу Человечества» должны питать ко мне весьма нежные чувства! Я слышала их разговоры между собой. Завтра на рассвете они двинутся на Эльфийскую Долину, значит, мы умрём раньше! Как только явится их Предводитель. Мы будем потехой для воинов, разминкой перед утренним боем! Надеюсь, что нас просто убьют, что больше им ничего не придёт в голову… - Сальяда вздрогнула, судорожно звякнули цепи, и Литей понял, чего она боится.
- А если попытаться сбежать? – с надеждой спросил Литей.
Ему хотелось верить, что Лигерэль, такая ловкая и отчаянно-смелая, сумеет что-нибудь придумать.
- Не выйдет! Я уже все варианты обдумала. Мы в самом центре лагеря, а они тут далеко не идиоты и не слепцы. Видишь, вот там один дремлет у огня? Думаешь, он действительно спит? Ничего подобного! А те двое в стороне от костра, проверяют свои арбалеты, но я так и ловлю их цепкие взгляды. И эти в палатке, азартно играющие в кости - тот, что сидит напротив входа, не сводит с нас глаз. И кандалы очень надёжные, я уже пыталась открыть… Даже если дотянусь до твоих, ничего не смогу сделать! Руки от этих мерзких браслетов совсем онемели. Да, караризский яд – средство сильное! Ничего я не смогу поделать!
Литей кивнул понимающе. Честно говоря, он чувствовал себя столь разбитым, бессильным, измученным этой непрекращающейся болью, бесполезной борьбой за жизнь, что, пожалуй, даже если бы сняли сейчас с него эти кандалы и сказали: «Иди, куда хочешь!», он, наверное, и встать бы не смог, так и пополз бы, цепляясь за мёрзлую землю изодранными пальцами, впиваясь в неё ногтями.