Страница 79 из 184
– Ни один Хранитель не убивал своего эльк-сохра. Это всё равно, что оторвать кусочек своей души. Ведь они не простые грибы. Эльк-сохра – Хранитель Души. Он пробуждается, когда чувствует того, кто с ним связан, – с улыбкой ответил мне сын Сильвара. – Как правило у хранителей появляется один эльк-сохра, но иногда таких связей может быть куда больше. Как пример, могу привести тебе некоторых членов совета. Лучше всех подходит Добромир. Наверняка ты уже успел с ним познакомиться и увидеть его разноцветные сыроежки. Они, словно отражение его разорванной горем души. Изначально у него был лишь один эльк-сохра, но после смерти Ирии начали появляться остальные. Так откликалась Рейнея на боль его души, образовывая новые связи.
Или, к примеру, можно взять Крассуса. У него три эльк-сохра. Белый гриб, который служит ему шляпой и шлемом, он может стать прочным, как камень, уж поверь, я как-то пытался эту шляпку разрезать и сварить из неё суп, когда был маленьким. Древесный меч, который тоже является грибом, разве что более редким. Он маскируется под дерево и тем самым защищается от животных и растений. Помимо этих двух есть ещё один, но о нём спросишь у самого Крассуса.
Также стоит вспомнить Леборави. Старик всегда был тем ещё шутником, правда у него действительно получалось неплохо, и шуточки не были фатальными для тех, кто их слышит. Наверное, самый добродушный из Совета Хранителей. Он много интересного мне рассказал, о чём не хотел говорить отец. Его эльк-сохра сам по себе множественный, ведь опята не растут поодиночке. И со временем этих грибов у него стало ничуть не меньше, чем у Добромира. Тебе определенно стоит с ним поговорить.
А вот с кем встречаться не советую, так это с Перьератом. Тяжелый человек, который может вывести из себя даже быстрее Сильвара. Мрачный тип, с которым мне не сравниться даже в нынешнем виде. Я полагаю, что он подошел для своей роли Хранителя Сумрачных Лесов, как никто другой. У него, вероятно, тоже не один эльк-сохра, но ничего конкретного сказать не могу. Разве что будь осторожен при встрече с ним. А вот его эльк-сохра не чета ему самому и вполне может помочь.
А теперь перейдём ко мне. Изначально, у меня, также как и у отца, был всего один эльк-сохра, но зато какой, – тут он просто засветился от счастья. – Смотри внимательно, – сказал он и вытащил из-под плаща какой-то камешек, после чего раскрыл ладонь, показывая его мне.
Это оказался весьма необычный изумруд, правда достаточно большой, почти со всю ладонь. Он имел немного вытянутую, овальную форму и глубокий изумрудный цвет. От камня исходило теплое и приятное свечение, насыщенное чем-то легким. Корона Тар Сен Лара по-прежнему не показывала признаков ментального воздействия, значит приятные эмоции, вызванные камнем, не были атакой или чем-то ещё, что могло нанести вред.
Вдруг камень треснул и зашевелился. Потребовалось немного времени и передо мной предстало нечто. Изумрудные лепестки, тонкий стебель и листочки. Прекрасный каменный цветок. Нечто похожее было у Хидена, Хранителя Северных Лесов, и у Перьерата. Что-то среднее между их эльк-сохра.
– Но ведь это не гриб, – озадаченно сказал я.
– И вновь ты прав лишь отчасти, – спокойно ответил он. – Я много лет прожил без эльк-сохра, но ничего плохого я в этом не видел. Моих сил вполне хватало и без него. Но однажды, когда я вернулся после дальних странствий по континенту. В своём родном лесу я встретил удивительную девушку, – и вновь Арднора окутала теплая и прекрасная пелена счастья. – О, это было чувство, которое я прежде никогда не испытывал. Его нельзя было сравнить хоть с чем-то. Это одновременно, словно путешествие по воздушной тропе над Райскими лесами в свете лучей нашей прекрасной звезды и умиротворенная прогулка по водной тропе среди холодных рек леса Арин.
Именно тогда, после нашего разговора с ней, во мне загорелось что-то ещё, и на обратном пути к дому я нашел этот камень, от которого будто шел звонкий смех моей Лиары. Камень, пусть не обычный и удивительно красивый, но всё же безжизненный камень, в котором застыл цветок. Такое мне показалось весьма необычным сочетанием Жизни и Смерти. И я решил создать себе эльк-сохра сам, прямо из этого изумруда, так как это была судьба. И стоит признать, мне хотелось очаровать Лиару.
На то, чтобы добиться результата, у меня ушла вся ночь и большая часть сил. Однако мне удалось задуманное. Я вернул жизнь цветку, застывшему во времени. Но для этого пришлось применить один гриб. Так что слова отца о том, что я убил своего эльк-сохра были не верны. Я дал ему жизнь.
И именно этот цветок я подарил ей. Мне хотелось, чтобы частица моей души всегда была рядом с ней. Мы проводили время вместе, осматривали лес, используя воздушные тропы, плавали в озерах, собирали ингредиенты для зелий, она ведь была алхимиком и весьма неплохим, бегали от косверенгов на болотах, и это было здорово. А потом… она мне подарила дочь, – улыбка на лице Арднора стала ещё более добродушной. – Ты её хорошо знаешь, раз даже я ощущаю её энергию, исходящую от тебя. Моя маленькая Нари была очень похожа на свою маму. Видел бы ты как радовался Сильвар, когда увидел свою внучку. Он прыгал от радости, как будто вновь помолодел на десяток миллионов лет, хе-хе-хе, – улыбка медленно сползала с лица лешего. – Мы прожили вместе с Лиарой счастливую жизнь. Жаль, что эта совместная жизнь была слишком коротка.
Я был в лесу и как раз изучал кое-что новое, а именно их, – Арднор указал на грибы из Садов Смерти, которые будто сделались больше от гордости. – Я так и не смог выяснить, каким образом они появились в лесу Арин, но это случилось за пару месяцев до события, из-за которого я нахожусь здесь.
Эти грибы не так уж сильно отличались от тех, что росли в лесу Арин, разве что впитывали смерть вместо жизни, но, по сути, были схожими организмами. Мы изучали их вместе с Лиарой, которая смогла узнать немало интересного о растениях и грибах из садов самой Смерти. О, она была великолепна, и с её светлым умом мне сложно было сравниться.