Страница 43 из 58
- Что?!
- Да-да. Флоренция расположена удобнее, чем Рим, в смысле дорог и тому подобного, а климат в ней лучше, чем в Равенне. Вообще-то я не знаю места, где климат был бы хуже, чем в Равенне, включая все круги ада. Сперва мне удалось убедить Кассиодора, и мы вместе уговорили Теодохада перевести туда административные органы. А если нашему королю угодно держать суд в городе болот, лягушек и тумана, это его дело. Лично я буду только рад, что он слезет с моей шеи.
- Слезет с твоей шеи? Ах-ха-ха, Мартинус, какой ты все-таки весельчак! Хотел бы я так красиво выражаться! .. Но, надо сказать, у меня от твоей деятельности просто дух захватывает. Какие еще революционные преобразования ты затеваешь?
- Хочу организовать школу. Наши учителя знают лишь грамматику и риторику, а надо преподавать действительно важные вещи. Например, медицину, математику, другие науки... Боюсь только, что учебники придется писать мне самому.
- Один вопрос, Мартинус: когда ты ухитряешься спать?
Пэдуэй горько усмехнулся.
- А я практически и не сплю. Вот выберусь из этой военно-политической возни - наверстаю. Честно говоря, мне все это не по душе. Чертовски надоело! Однако чего не сделаешь ради достижения цели. Знаешь, лет через сто мои игры в политику и ратные подвиги не будут иметь ровно никакого значения, зато, надеюсь, останется главное - телеграф, печатный станок...
Уже на пороге Пэдуэй вспомнил:
- Джулия из Апулии до сих пор работает у Эбенезера?
- По-моему, да. А что? Ты хочешь ее вернуть?
- Боже упаси! Ей надо исчезнуть из Рима.
- Почему?
- Ради ее собственной безопасности. Пока я не могу тебе всего рассказать.
- Но мне казалось, что ты Джулию не любишь.
- Это не значит, что я хочу ее смерти. Кроме того, если мы не уберем ее из города, моей шкуре тоже грозит опасность.
- О Господи, как Ты позволил ему связаться с политикой?.. Не знаю, Мартинус; она свободный человек...
- Может, устроить ее к твоему кузену Антиоху, в Неаполь?
- Ну, я...
- Пусть сменит имя. И сделай все это тихо, старина. Если информация просочится, нам несдобровать. Заварится такая каша...
- Каша? Ха-ха-ха, очень смешно. Хорошо, я постараюсь. Теперь о твоем шестимесячном кредите...
Ну все, с горечью подумал Пэдуэй, началось. Как правило, общаться с банкиром было легко и даже приятно. Но Томасус органически не мог вести самых простых финансовых операций, не поторговавшись с пеной у рта долгие часы. Возможно, он получал от этого удовольствие. Мартин - нет.
Трясясь верхом на лошади по дороге во Флоренцию, Пэдуэй с грустью вспоминал Доротею. На этот раз, приехав в Рим, он с ней не встретился - не посмел. Еще одна причина поскорее выдать замуж Матасунту. Доротея была бы для него куда более подходящей парой. 0 нет, о любви пока речь не идет, хладнокровно рассуждал Мартин, однако если видеться чаще...
Впрочем, сейчас не до того. Хорошо бы выкроить время и отоспаться, посидеть в библиотеке, отдохнуть, в конце концов! Пэдуэй любил отдых ничуть не меньше, чем кто-либо другой, хотя этот самый другой счел бы его представления об отдыхе весьма странными.
Во Флоренции Пэдуэй снял за государственный счет помещение и отправился проверять, как идет его дело. На этот раз ревизия ничего не выявила. Либо кражи прекратились, либо бухгалтеры набрались опыта.
Фритарик опять взмолился взять его с собой и продемонстрировал выкупленный наконец легендарный меч, украшенный каменьями, Меч Пэдуэя разочаровал, хотя Мартин постарался не подать виду. Камни были отполированы, а не огранены; огранку еще не изобрели. Но любимое оружие словно прибавило Фритарику росту, и Пэдуэй против собственной воли сдался, назначив управляющим расторопного и честного Нерву.
В горах два дня бушевала снежная буря, и в Равенну они прибыли, все еще дрожа от холода. Город этот с его промозглой погодой действовал Мартину на нервы, а проблема Матасунты не на шутку пугала. Он нанес принцессе визит и неискренне клялся в любви, все время мечтая убраться отсюда восвояси. Однако не позволяли дела.
Урия объявил, что он согласен на предложение Пэдуэя и готов идти на службу.
- Меня уговорила Матасунта, - признался он. - Чудесная женщина, правда'?
- Безусловно, - ответил Пэдуэй. В поведении прямого открытого Урии чувствовалась уклончивость и смущение, когда он говорил о принцессе, и Мартин про себя удовлетворенно улыбнулся. - Я хочу, чтобы ты возглавил военную школу по византийскому образцу.
- Как! Я-то надеялся, что ты поручишь мне командование гденибудь на границе.
Ага, отметил Пэдуэй, не у одного тебя Равенна вызывает тягостное чувство.
- Э, нет, мой дорогой. Кто-то должен заниматься и неприятной работой, а это дело государственной важности. Я тут не гожусь - готы не допустят, чтобы военному искусству их учил посторонний. С другой стороны, нужен человек образованный и умный.
- Согласен, академия нам необходима. Однако, великолепнейший Мартинус, ты пробовал когда-нибудь учить готского офицера?
- Знаю, знаю. Большинство из них не умеет ни читать, ни писать и презирает тех, кто умеет. Именно поэтому я выбрал тебя. Ты пользуешься уважением, и если в их упрямые головы вообще можно что-нибудь вбить, у тебя есть все шансы на успех. - Мартин с сочувствием улыбнулся. - Иначе зачем бы я так хотел воспользоваться твоей помощью?
- Ну, спасибо. Я вижу, ты умеешь заставить людей делать то, что тебе надо.
Пэдуэй поделился с Урией своими идеями. Что, по его мнению, главная слабость готов - отсутствие координации между конными копейщиками и пешими лучниками; что для усиления мощи важно иметь как пеших копейщиков, так и конных лучников; что необходимо совершенствовать вооружение. И описал устройство арбалета.
- На подготовку хорошего лучника уходит пять лет, - продолжал он, - в то время как с арбалетом любой новобранец научится обращаться за несколько недель. А если раздобыть умелых кузнецов, я покажу тебе кольчугу, которая весит вдвое меньше ваших, надежнее защищает и не сковывает движения. Мартин улыбнулся. - Не исключено, что кое-кто не примет эти новшества и станет ворчать. Так что ты лучше действуй постепенно. И помни - идеи твои, тебе честь и хвала.