Страница 36 из 58
- Это моя маленькая личная тайна, господин. Перед отрядом в две тысячи воинов я поставил задачу отбить у врага Неаполь. Город удерживает генерал Геродиан с жалкими тремя сотнями солдат, так что, полагаю, особых проблем не будет.
Теодохад прищурил свои водянистые глазки.
- Да, ты воистину человек действия, Мартинус. Когда гнусный узурпатор Виттигис попадет в мои руки... А-а-а! Клянусь, я объявлю конкурс на самую изощренную пытку, а если понадобится, пошлю за специалистом в Константинополь!
Пэдуэй, у которого были на Виттигиса свои виды, сменил тему разговора.
- У меня есть для тебя приятный сюрприз. Запасы денежного довольствия византийцев".
Глаза Теодохада вспыхнули.
- Они мои, разумеется, великолепнейший Мартинус, все верно.
- Мне пришлось выплатить из них жалованье солдатам и обеспечить насущные нужды армии, но остальное послужит приятным дополнением к королевской казне. Буду ждать тебя дома, господин.
Пэдуэй не упомянул, что около половины оставшегося он реквизировал и поместил у Томасуса. Все равно закон о праве собственности юридически еще не оформлен, а совесть его не мучила - вряд ли он распорядится деньгами хуже, чем Теодохад. "Я становлюсь настоящим мошенником", - не без гордости подумал Мартин, подьезжая к дому Корнелия Анция.
Красноречивый сенатор оказался в банях, но навстречу гостю вышла Доротея. Пэдуэй вынужден был признать, что ему приятно, красуясь на великолепном коне, рассказывать о своих успехах одной из самых обворожительных девушек Рима.
- Знаешь, Мартинус, - сказала она, - отец поначалу вел себя глупо, с брезгливостью относился к твоему занятию. Однако после всех твоих свершений это дело прошлое. Конечно, он не в восторге от правления готов, но уж лучше Теодохад, который в конце концов человек ученый, чем этот дикарь Виттигис.
- Приятно слышать. Я ценю доброе расположение твоего отца.
- Сейчас повсюду только о тебе и говорят. Тебя называют "Загадочный Мартинус".
- Знаю. Смешно, правда?
- Да. Ты никогда не казался мне особенно загадочным.
- Превосходно. Значит, ты не боишься меня?
- Ни капли. Если ты заключил сделку с Сатаной, как намекают некоторые, то, я уверена, на невыгодных для него условиях. Они рассмеялись. Потом Доротея добавила:
- Пора обедать. Может, останешься? Отца нет, но он вот-вот вернется.
- Извини, сейчас никак не могу. Завтра мы выступаем в поход.
Отьезжая от дома Анция, Пэдуэй думал: "Если мое мнение о целесообразности брака когда-нибудь переменится, я знаю, где искать невесту. Она привлекательна, умна, по здешним меркам прекрасно образованна..."
Пэдуэй предпринял еще одну попытку переубедить Велизария, однако результатов это не принесло. Зато он нанял пятьсот кирасиров в качестве личной охраны. На несколько недель денег хватит, а там видно будет.
Поход во Флоренцию никак нельзя было назвать приятным. Всю дорогу лил дождь, временами переходящий в мокрый снег, Из-за спешки Пэдуэй взял с собой только конницу. В Городе Цветов он отправил офицеров покупать теплую одежду для солдат, а сам пошел проверять, как идет его дело. На первый взгляд все было в порядке, но Фритарик заявил:
- Я им не доверяю, хозяин. Уверен, что управляющий и Георгий Менандрус воруют, хотя доказать ничего не могу. Мне не понять этих чертовых записей. Дай им волю, и они украдут все. Что нас тогда ждет безымянные могилы?
- Посмотрим, - сказал Пэдуэй. Он вызвал казначея, Проклуса Проклуса, и велел принести бухгалтерские книги. Проклус чуть замешкался, но книги принес, и Пэдуэй углубился в цифры, а потом вдруг громко захохотал.
- В чем... в чем дело, господин? - спросил Проклус.
- В чем дело, несчастный глупец?! Неужели ты не понимаешь, что система двойном учета раскрывает все твои мошенничества? Смотри: тридцать солидов в прошлом месяце, девять солидов с мелочью в этом... С таким же успехом ты мог бы каждый раз оставлять расписку в краже!
- Что... что со мной будет?
- Вообще-то тебя надо высечь и посадить в тюрьму. И уж безусловно к твоим услугам больше не прибегать. Но мне жаль твою семью. А главное, некогда готовить нового бухгалтера, Так что я ограничусь тем, что буду вычитать треть твоей месячной зарплаты, пока не покрою весь долг.
- О, спасибо, спасибо, добрейший господин! Но чтобы было по справедливости - часть выплат должен взять на себя Георгий Менандрус. Он...
- Лжец! - завопил редактор.
- Сам ты лжец! Я могу доказать. Вот, десятого ноября, один солид. А одиннадцатого Георгий появляется в красивых башмаках и с браслетом. Я знаю, где он их купил! ..
- Ну, Джордж? - грозно произнес Пэдуэй.
В конце концов Менандрус признался, хотя и продолжал настаивать, что просто брал взаймы до зарплаты. Пришлось обоих строго предупредить.
Когда Пэдуэй уезжал, к нему подошел Фритарик.
- Возьми меня с собой, блистательный Мартинус. Во Флоренции такая смертная тоска! Я уже накопил достаточно, чтобы выкупить мой любимый меч с каменьями, и если ты позволишь... - Нет, старина, прости, но мне здесь нужен хотя бы один человек, которому я могу доверять. Вот покончим с этой проклятой войной...
Фритарик тяжело вздохнул.
- Дело, конечно, твое, как скажешь. Однако кто позаботится о моем хозяине, когда вокруг лишь коварные греки, готы и итальянцы? Боюсь, лежать тебе в безымянной могиле...
Трясясь от холода, войска преодолели покрытые льдом Альпы и направились в Болонью, а оттуда, не давая себе ни дня передышки, в Падую. Дорога до города, все еще лежащего в руинах после вторжения гуннов Аттилы, утопала в грязи.
В Падуе выяснилось, что Асинар и Гриппа прошли здесь днем раньше. Теодохад не выдержал,
- Мартинус! - взвыл он. - Ты протащил мои стариковские кости по всей северной Италии и заморозил меня почти до смерти. Это невыносимо! Заслуживает твой король хоть капли уважения?
Пэдуэй с трудом подавил раздражение.
- Хочет мой господин вернуть себе трон или нет?
Бедняга Теодохад вынужден был сдаться. Мчась во весь опор, они настигли далмацианскую армию на полпути к Атрии. Огромная колонна пеших и конных воинов растянулась по дороге. Казалось совершенно невероятным, что пятьдесят тысяч суровых, грозного вида готов бросились наутек при первой вести о приближении византийского генерала Константина.