Страница 34 из 58
Мешок положили в ложку, подожгли промасленные тряпки, и Пэдуэй лично дернул за пусковой шнур. "Сссс-бомм!" - сказала "Брунгильда". Воздух прочертила огненная парабола. Мартин взбежал на вершину холма, который закрывал их позицию. Как мешок влетел в лагерь, он не видел, но пьяные песни прекратились, а вместо них возник гул, будто кто-то потревожил осиное гнездо. Сзади в темноте защелкали бичи, заскрипели веревки - в систему блоков и шкивов, придуманную Пэдуэем для скорейшего взведения рычага, впряглись лошади. "Сссс-бомм!" Тряпки погасли, и мешок ушел к врагу невидимый и безвредный. Ничего, через несколько секунд последует другой. "Сссс-бомм!" Гул набрал силу, стали слышны отдельные крики,
- Лиудерис! - позвал Пэдуэй. - Давай команду!
Во вражеском лагере заржали лошади - двуокись серы пришлась им не по нраву. Хорошо, можно надеяться, что византийская конница будет дезорганизована. Среди общего шума Пэдуэй различил лязг и бряцанье выступивших готов. В лагере что-то ярко загорелось, и языки пламени высветили подбирающихся к противнику готских солдат - рот и нос каждого закрывала мокрая тряпка, а большие круглые щиты для распознавания были выкрашены в белый цвет. Отблески оранжевых огоньков тлеющей серы играли на шлемах и обнаженных мечах. Уж что-что, а напугать такое воинство могло кого угодно.
Когда готы подошли к лагерю, шум усилился десятикратно: добавилась симфония кузнечного перезвона мечей. Потом атакующие и обороняющиеся смешались, и уследить за боем стало невозможно.
Один из механиков доложил, что мешки с серой кончились,
- Что нам теперь делать?
- Ждите дальнейших распоряжений, - ответил Пэдуэй.
- Но, капитан, мы хотим драться! Так ведь всю забаву прозеваем!
- Ni! Нельзя! Кроме вас никто не умеет обращаться с катапультой. Я не могу рисковать ценными людьми.
- Ха! - раздался голос в темноте. - Не вступить в бой - что за трусость! Пошли, ребята. Ну его к черту, этого Загадочного Мартинуса!
И не успел Пэдуэй опомниться, как двадцать специально обученных механиков трусцой побежали к лагерю,
С досадой плюнув, Пэдуэй отправился на поиски Лиудериса. Командующий восседал на лошади перед большим отрядом копейщиков. Далекое зарево выхватывало из тьмы лица, шлемы и частокол вертикально поставленных копий. Это романтическое зрелище напоминало сцену из оперы Вагнера.
- Противник вылазку не предпринимал?
- Нет.
- Значит, еще предпримет, Велизарий такой... Кто поведет этот отряд? - поинтересовался Пэдуэй.
- Я сам поведу.
- О Господи, я же объяснял, почему командующему не следует...
- Знаю, Мартинус, - твердо произнес Лиудерис, - у тебя много всяческих идей. Но ты молод, а я бывалый солдат. Воинская честь требует, чтобы именно я повел своих людей. Гляди, кажется в лагере что-то происходит!
Велизарий, несмотря на все трудности, умудрился собрать часть кирасиров и повел их вперед, рассеивая пехоту готов. Лиудерис выкрикнул команду. Готские рыцари, медленно набирая скорость, двинулись на противника. Две конные массы столкнулись, и все смешалось.
Затем понемногу шум стал утихать. Пэдуэй понятия не имел, что происходит. Сидя на лошади в четверти мили от центра событий, он чувствовал себя довольно глупо. Теоретически, именно здесь должны находиться резервы, артиллерия и штаб, Но резервов не было, единственная катапульта торчала всеми брошенная где-то во тьме, а штабисты и пушкари сражались на передовой линии.
Проклиная военную доктрину шестого века, Пэдуэй тронул лошадь. Подъезжая к лагерю, он натолкнулся сперва на гота, мирно перевязывающего ногу куском оторванной от тоги материи, потом на истекающего кровью раненого, потом на труп. А немного погодя - на крупный отряд безоружных кирасиров.
- Что вы тут делаете? - растерянно спросил он.
- Мы взяты в плен, - ответил один из византийцев. - Вообще-то нас должны стеречь, но охрана разозлилась, что все пограбят без них, и ускакала к лагерю.
- А где Велизарий?
- Вот. - Пленный указал на невзрачного человечка, который сидел на земле, сжимая руками голову. - Какой-то гот ударил его по голове и оглушил. Только-только начал приходить в себя... Что с нами будет, господин?
- Ничего страшного, я полагаю... Вы, парни, ждите тут, пока я за вами кого-нибудь не пришлю.
Пэдуэй поехал дальше к лагерю. Все-таки странные это люди - солдаты. С Велизарием во главе грозные кирасиры могли бы одолеть втрое более многочисленного противника. Но командира стукнули по голове, и они вели себя тише воды, ниже травы.
Ближе к лагерю раненых и убитых попадалось все больше; тут же на траве паслись лошади. В самом лагере маленькими тесными кучками тут и там стояли византийские солдаты, для спасения от смрада прижимая к носам обрывки ткани. Между ними в поисках ценного движимого имущества сновали готы,
Пэдуэй спешился и, остановив группку грабителей, спросил, где Лиудерис. Те сказали, что не знают, и поспешили по своим делам. Потом Мартин увидел знакомого офицера по имени Гайна. Гайна сидел на корточках возле трупа и рыдал.
- Лиудерис погиб, - наконец выдавил он. - Его убили, когда мы сошлись с греческой конницей.
- А это кто? - Пэдуэй указал на труп.
- Мой младший брат.
- Мне очень жаль... Однако нужно браться за дело. В лагере больше сотни кирасиров, и никто их не охраняет, Если они придут в себя, то прорвутся...
- Нет, я останусь со своим братом. Ты ступай, Мартинус, ступай... Гайна вновь ударился в слезы.
Пэдуэй бродил в темноте, пока не наткнулся на другого офицера, Гударета, который вроде бы немного соображал, что к чему. По крайней мере, он пытался сколотить отряд для охраны сдавшихся византийцев; увы, стоило ему повернуться к солдатам спиной, как те растворялись во всеобщей сутолоке.
Пэдуэй схватил его за руку.
- Брось, сейчас не это главное. Лиудерис погиб, я слышал, но Велизарий жив, Если он ускользнет...
Ценой неимоверных усилий им удалось привести в чувство несколько готов и заставить их сторожить генерала. Потом больше часа ушло на то, чтобы собрать солдат и пленных, и установить некое подобие порядка.
Гударет, низенький бодрый толстячок, без умолку сыпал словами: