Страница 100 из 335
– Привет, молодой человек! В Осаку едешь?
– Да, – ответил тот, не поднимая головы и мельком взглянув исподлобья на Тодзи.
– Семья живет там?
– Нет.
– А ты из Авы?
– Нет.
Разговор не клеился.
Тодзи помолчал и сделал еще одну попытку разговорить молодого человека.
– У тебя отличный меч.
Комплимент явно польстил молодому человеку. Он живо повернулся к Тодзи.
– Он очень давно хранится в нашей семье. Это боевой меч. Хочу найти в Осаке хорошего оружейника и переделать ручку, чтобы носить его на поясе.
– Но он слишком длинный для ношения на боку.
– Вряд ли. Меньше метра.
– Для меча это много. Молодой человек улыбнулся.
– Каждый должен владеть мечом такой длины, – самоуверенно ответил он.
– Конечно, можно фехтовать мечом в девяносто и даже в сто двадцать сантиметров, – с легкой укоризной возразил Тодзи, – но это по силам только настоящему мастеру. Сейчас полно хвастунов, щеголяющих огромными мечами. Выглядят внушительно, но стоит делу принять серьезный оборот, так они спасаются бегством. Какой стиль ты изучал?
Речь зашла о фехтовании, и Тодзи не мог скрыть чувства превосходства над мальчиком.
Молодой человек, мельком взглянув на высокомерное лицо Тодзи, ответил:
– Стиль Томиты.
– Он основан на применении более короткого меча, – непререкаемо заявил Тодзи.
– Я изучал стиль Томиты, но не обязан пользоваться коротким мечом. Не люблю подражать. У моего учителя был короткий меч, а я решил попробовать длинный, и меня выставили из школы. За непокорность.
– Вы, молодые люди, любите ниспровергать авторитеты. А что потом?
– Я уехал из деревни Дзёкёдзи провинции Этидзэн и отправился к Канэмаки Дзисаю. Он превзошел стиль Томиты и разработал стиль Тюдзё. Он из сочувствия взял меня в ученики и через четыре года объявил, что я могу идти собственной дорогой.
– Провинциальные учителя легко раздают свидетельства.
– Только не Дзисай. Он очень строгий. Он выдал свидетельство еще одному человеку кроме меня – Ито Ягоро Иттосаю. Я стал настойчиво работать, решив получить второе в истории школы официальное свидетельство. Я не успел завершить курс, потому что меня вызвали домой к умирающей матери.
– Ты откуда родом?
– Из Ивакуни в провинции Суо. Дома я практиковался каждый день у моста Кинтай, срезая на лету ласточек и рубя лозу. Так я разработал некоторые собственные приемы. Перед смертью мать передала мне меч, наказав беречь его, потому что его сделал Нагамицу.
– Нагамицу? Неужели?
– На мече клейма мастера нет, но всегда считалось, что это его работа. В наших местах этот меч известен всем, его называют Сушильный Шест.
Немногословный с виду молодой человек разговорился, когда речь зашла о любимом предмете. Он оживленно рассказывал все, что знал, не обращая внимания на собеседника. Его повествование наводило на мысль, что он – человек целеустремленный и сильный, несмотря на вычурный вкус в одежде.
Молодой человек вдруг замолк, глаза его подернулись печалью.
– Когда я был в Суо, – продолжил он, – Дзисай заболел. Не сдержавшись, я разрыдался, когда узнал об этом от Кусанаги Тэнки. Тэнки поступил в школу задолго до меня и продолжал обучение, когда учитель захворал. Тэнки приходился ему племянником, но учитель и не помышлял выдавать ему свидетельство. Дзисай сказал Тэнки, что пожалует свидетельство мне вместе с книгой тайных приемов. Учитель захотел сделать это собственноручно.
На глазах молодого человека навернулись слезы. Тодзи не испытывал симпатии к чувствительному юноше, но беседа с ним отвлекала его от скуки.
– Вот оно как... – промолвил он с наигранным интересом. – Он, значит, умер, не дождавшись тебя.
– Как я хотел быть рядом, когда он слег от недуга! Учитель находился в Кодзукэ, в сотнях километров от Суо. В это самое время скончалась матушка, так что я не смог присутствовать около его смертного одра.
Солнце скрылось за тучами, небо посерело. Море заволновалось, и пена захлестывала палубу.
Молодой человек предавался воспоминаниям. Он продал родительский дом в Суо и послал письмо Тэнки, сообщив о встрече с ним в день весеннего равноденствия. Дзисай, не имевший близких родственников, вряд ли оставил значительное наследство, но он поручил Тэнки передать молодому человеку немного денег, свидетельство и книгу тайных приемов. Тэнки собирался странствовать и набираться опыта перед встречей с другом в назначенный день на горе Хорайдзи в провинции Микава, на полпути между Кодзукэ и Авой. Молодой человек хотел пожить в Киото, набираясь знаний и осматривая окрестности.
– Вы из Осаки? – спросил он у Тодзи, закончив рассказ.
– Нет, из Киото.
Оба примолкли, слушая шум волн и хлопанье паруса на ветру.
– Ты хочешь пробиться в жизни с помощью боевого искусства? – произнес Тодзи.
Вопрос был обычным, но на лице Тодзи было явное снисхождение, близкое к презрению. Он перевидал множество бойких молодых фехтовальщиков, хвастающих свидетельствами и книгами секретов. Он был убежден, что не может существовать такого количества профессиональных мастеров меча. Он сам все еще ходил в учениках, пусть даже избранных, хотя в школе Ёсиоки провел двадцать лет.
Молодой человек, не меняя позы, пристально посмотрел на серые волны.
– Киото? – пробормотал он, оборачиваясь к Тодзи. – Я слышал о тамошнем фехтовальщике Ёсиоке Сэйдзюро, старшем сыне Ёсиоки Кэмпо. Он по-прежнему продолжает дело отца?
Тодзи захотелось подразнить собеседника.
– Да, – ответил он, – школа Ёсиоки вроде бы процветает. Бывал в ней?
– Нет, но, приехав в Киото, вызову Сэйдзюро на поединок и посмотрю, насколько тот умел.
Тодзи притворно закашлялся, чтобы подавить смех. Спокойная самоуверенность юнца становилась несносной. Тот, конечно, не знал о положении Тодзи в школе, но ему со временем придется раскаяться в необдуманных словах. Скорчив презрительную гримасу, Тодзи поинтересовался:
– Считаешь, что выйдешь из поединка целым и невредимым?
– Почему бы и нет? – живо отозвался молодой человек. Сейчас Кодзиро захотелось посмеяться вслух, что он и сделал: