Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 64 из 110

Дагфинн опустился в кресло напротив бывшего друга, гася с трудом контролируемую клокочущую внутри злость. Соколовский сидел, наклонившись вперед, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Его спина была согнута, как от жуткой тяжести, а плечи ссутулены, словно у Федора не доставало сил или желания их распрямить.

– У меня не так много времени, чтобы выдерживать эффектные театральные паузы, Соколовский.

Федор вздрогнул и резко поднял голову, так, как будто и правда только что заметил появление Дагфинна. Неприятно резануло то, что с их последней встречи бывший друг словно постарел лет на двадцать. Вокруг глаз и рта залегли глубокие, резкие морщины, цвет лица был посеревшим, а небритые щеки запали, делая скулы необычайно острыми.

– Марко… – хрипло выдохнул Федор, и у Дагфинна почему-то в этот раз не было желания поправить его.

Что-то такое было в голосе, взгляде и в самой этой позе Федора, что делало сейчас все эти выяснения границ неуместными.

– Что тебе нужно? – нахмурившись, спросил Дагфинн.

Он уже запросил через Ингмара местонахождение детей и общие их физические данные. По ним выходило, что Эйсон и Зефира в данный момент находятся на занятиях и чувствуют себя превосходно.

Федор порывисто встал и шагнул к нему.

– Марко, помоги мне, пожалуйста. Помоги вытащить Ирис. – Сейчас, когда Соколовский поднялся, произошедшие с мужчиной изменения бросались в глаза еще отчетливей.

Федор выглядел не просто взволнованным или издерганным. Он был абсолютно раздавлен. Лишь раз взглянув в его глаза и поймав этот слегка расфокусированный взгляд, Дагфинн будто увидел себя тогда много лет назад, когда осознал, что Ирис больше никогда не вернется в его жизнь. Разбитым в пыль. Разрушенным до основания.

Внутри шевельнулось нечто темное и мстительное, лишь на мгновение заполнив его торжеством от того, что соперник теперь испытывает те же мучения, что когда-то выпали ему. Но потом страх за Ирис смыл эту гадкую и малодушную эмоцию, хотя Дагфинн и не собирался этого показывать Федору хоть на секунду.

– Вытащить? Что ты имеешь в виду? – холодно спросил он, уже чувствуя, как пульс берет дикий разгон от беспокойства.

– Она у пиратов. Нужно вытащить ее! – Федор сжал в кулаки трясущиеся, как у запойного алкаша, руки. – Они не хотят ее освобождать.

– Погоди! Что ты городишь? Как Ирис могла оказаться у пиратов? Разве она не с тобой на Земле?

Тут он вспомнил, что дети вскользь упоминали, что Ирис навещала их в академии еще до их встречи. В тот момент все они технично в разговоре избегали лишних подробностей, осознавая хрупкость и щекотливость этой темы. Выходит, что пираты напали на пассажирский транспорт? Но почему у него нет никакой информации об этой атаке?





– Нет! – замотал головой Федор и, глубоко вдохнув, желая что-то сказать, выдохнул, словно не в силах был из себя выдавить эти слова.

Он дернулся, как от удара током, и заметался по отсеку Дагфинна, как будто ему не хватало воздуха для дыхания. Затем остановился перед ним и уставился на Дагфинна взглядом умирающего от боли раненого зверя.

– Она ушла от меня, – наконец проскрипел Федор, и его лицо исказилось, словно эти слова рвали ему горло. – Ушла в тот же день. Просто выбежала из той самой гостиницы и исчезла. Села в пассажирский транспорт и улетела с Земли, ни разу не оглянувшись. С того момента я не видел ее, не говорил с ней, не получил ни единого ответа на тысячи сообщений.

Дагфинн сделал несколько вдохов, успокаивая бурю внутри. Что это сейчас поднялось в нем от слов соперника? Смятение? Удивление? Или нечто, так похожее на надежду?

– Ну что же, теперь ты на своей шкуре ощущаешь, каково это – быть выброшенным из ее жизни? Потерять ее, – пробормотал он, желая звучать жестоко.

Великая Вселенная, как же все эти годы Дагфинн мечтал именно о таком исходе! Просто грезил, как будет упиваться торжеством, видя соперника раздавленным и жалким. Но сейчас ничего, кроме тяжкой неотступной горечи при взгляде на Федора Дагфинн не испытывал. Потому что прекрасно знал, что же сейчас чувствует его бывший лучший друг. И пусть он вор его счастья и предатель, но, пожалуй, никто в мире не заслуживает этой рвущей на куски боли. А она будет с Соколовским еще очень и очень долго, не утихая и не становясь ни на йоту меньше.

Федор покачнулся так, как если бы пропустил мощный удар в челюсть, и неожиданно выпрямился, ожидая, видимо, что Дагфинн станет его и дальше добивать, глумясь над его слабостью сейчас. Но тот не стал. Пинать ногами того, кто и так уже повержен и практически мертв, недостойно, даже когда испытываешь жажду мести столь долго.

Поняв, что нападок со стороны Дагфинна больше не будет, Федор опять сник и, шагнув к креслу, рухнул туда и сгорбился, как будто из него вынули все кости.

– Я заслужил твою ненависть, Марко. Каждую ее каплю, каждое жестокое слово. Но не Ирис. Она ничего не знала. Это все я, – бессильно произнес мужчина.

– Что ты хочешь сказать? – сощурил глаза Дагфинн.

– Только то, что Ирис не заслуживает от тебя ни одного упрека. Она действительно не знала, что ты жив, до того самого дня, как ты появился в ее кабинете.

– Что ты несешь? – злость на очередную ложь бывшего друга ударила в голову. – Как, мать твою, она могла не знать? Я пытался связаться с ней сто тысяч раз, наверное! Завалил ее долбаными сообщениями и письмами! – взревел Дагфинн, вскакивая.

– Не получала… – покачал головой Федор, прямо глядя ему в глаза с выражением полного и безвозвратного отчаяния. – Все перехватывались.

– ЧТО?! Что значит «перехватывались»? – Шок сжал его горло.