Страница 94 из 105
— И в тебе течет та же кровь?
— Конечно. Но только куда более чистая, чему у того дурака, и, не сомневаюсь, куда более чистая, чем твоя. Да, Норрек Вижаран, можно сказать, что ты, я и тот, кто обнаружил голову и шлем, кузены — дальние, конечно.
— Но кто?… — Глаза солдата расширились — перед ними наконец забрезжил свет истины: — Это невозможно!
Ксазакс ничего не сказал, но он, очевидно, ничего еще не понял. Демоны не всегда постигают человеческие браки и их последствия. Сам процесс спаривания кое-кому из их породы действительно известен, вынашивают детенышей они после этого быстро, но плодятся эти создания как животные, безо всякой заботы о родстве.
— О да, кузен,- широко улыбнулся Злорадный. — Мы — потомки самого великого и благородного Бартука!
Явно впечатленный, богомол щелкнул жвалами. Он был очень доволен собой и нахваливал сам себя за правильный выбор и присоединение к Августасу Злорадному.
Что до Норрека, он не был обрадован подобным открытием, словно, как большинство смертных, не осознавал, что едва не совершил Бартук. Сколько людей заслужили уважение и страх не только тех, кто их окружает, но даже Небес и Преисподней? Это немного разочаровало генерала, поскольку, как он и сказал, они двое были как-никак братьями. Но поскольку жить Норреку оставалось всего несколько секунд, разочарование было не так уж велико. Дурак всегда остается дураком, пусть он и дальний родственник.
— Кровь взывает к крови, — пробормотал Норрек, не отрывая взгляда от песка. — Кровь к крови, она сказала…
— Точно! Вот почему доспехи благодаря тебе сумели действовать так, как не могли много столетий. В них дремала великая сила, но сила безжизненная. В тебе текут соки, высекшие искру из колдовства. Это словно две половинки, разделенные на долгое время, которые вновь соединились, чтобы создать целое!
— Кровь Бартука…
Августас Злорадный прикусил губу.
— Да, это мы уже выяснили… кстати, ты произнес: «она»? Моя Галеона, что ли?
— Колдунья, полководец, — вставил Ксазакс.- Ныне покойная. — Он поднял одну из серповидных конечностей, демонстрируя причину гибели Галеоны. — А что до ведьмы — ее тоже больше нет.
— Жаль, но, полагаю, это все равно бы случилось. — Худощавому командующему что-то пришло в голову. — Извини-ка, я на секунду.
Он повернулся туда, где его адские воины атаковали Лат Голейн, высматривая демона, носящего лицо Зако.
Вдалеке упырь внезапно оторвался от своей работы у передней катапульты и опрометью бросился к Злорадному. Приблизившись к командующему, он упал на одно колено.
— Да, полководец… — Тут фальшивый Зако изумленно выдохнул, заметив Норрека и доспехи. — Ваши… ваши приказания?
— Город больше не нужен. Делайте с ним что хотите.
Свирепый оскал жестоко исказил лицо мужчины.
— Вы так милостивы, полководец…
Командующий Злорадный кивнул и мановением руки отпустил его:
— Иди! Пусть никого не останется в живых. Да послужит Лат Голейн примером любому другому королевству, любой другой силе, замыслившей пойти, против меня!
Существо с лицом Зако метнулось прочь, подпрыгивая на ходу от нетерпения передать приказ остальным. Орда разорвет город, покончив со всем, что шевелится. Это немного примирит полководца с тем, что случилось в Виж-жуне.
Виж-жун. Грудь Злорадного бурно вздымалась от предвкушения. Теперь, когда у него есть доспехи, даже Кешьястан, легендарный оплот Вижири, падет перед ним.
Рука огладила лису и скрещенные мечи на нагрудной пластине. Давным-давно, когда он зарезал родного отца и сжег дотла дом, который никогда не признавал его, Августас Злорадный решил носить герб семьи на своих доспехах, чтобы напоминать самому себе, что он всегда способен получить то, что хочет. Однако сейчас пришло время поменять этот символ на кое-что получше. На кровавые латы Бартука.
Он снова повернулся к Ксазаксу и наемнику:
— Ну что ж, начнем?
Ксазакс подтолкнул Норрека вперед. Человек споткнулся, потом осмелился взглянуть на демона. Мнение Злорадного о своем дальнем родиче слегка изменилось. По крайней мере, у фигляра крепкие нервы.
Но горькие слова, слетевшие с губ Норрека, совершенно не понравились новому полководцу.
— Я не могу отдать их тебе.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Они не снимутся. Я пытался снова и снова, но они не снимались, даже сапоги! Я совершенно не контролирую доспехи! Я думал, что могу, но это все были их штучки! Сплошной обман! Что мне делать, куда мне идти — решают всегда они!
Его трагедия явно позабавила командующего Злорадного.
— Звучит как анекдот! В этом есть хоть доля правды, Ксазакс?
— Этот должен сказать, что дурень говорит правду, полководец. Он не мог даже пошевелиться, чтобы спасти колдунью…
— Очаровательно. Значит, проблему не так уж трудно решить.- Он поднял руку, указывая на Норрека. — Ведь в моем подчинении великая сила.
Заклинание, выплывшее из чужой памяти, могло бы засушить солдата внутри доспехов, оставив лишь ломкую оболочку, которую легко вытряхнуть. Бартук не раз пользовался им во время своего правления, и всегда весьма успешно.
Но не сейчас. Вижаран стоял, выпучив глаза, но целехонький. Он выглядел так, будто действительно приготовился к смерти, и это делало провал столь сильного заклинания еще более загадочным.
Ксазакс предположил о причине неудачи:
— Твое заклинание окружает все тело, полководец. Возможно, доспехи воспринимают его как нападение на себя.
— Это мысль. Значит, мы просто попробуем индивидуальный подход. — Он простер руку — и в ней появился колдовской клинок. — Обезглавим его — и разорвем связь с доспехами. Им нужен живой хозяин, а не труп.
Приближаясь, генерал заметил, как борется наемник в доспехах, отчаянно пытаясь заставить их двигаться. Злорадный воспринял бездействие лат Бартука как признак того, что на этот раз он выбрал правильный метод. Один быстрый удар — и все. В некотором смысле Вижаран может считать, что ему оказывают честь. Разве много людей великий полководец зарубил собственноручно? Возможно, Злорадный сохранит его голову как трофей, напоминание об этом чудесном дне.