Страница 79 из 105
Возбужденная Кара Ночная Тень заспешила по потайному коридору, не позаботившись даже затворить за собой дверь. Где-нибудь в конце она найдет выход. А там уж как-нибудь отыщет путь назад в старое здание или какой-нибудь другой тайный вход в Лат Голейн.
Вместо этого Кара, обнаружила еще одну дверь.
Выбора у нее не было — пришлось открывать. Не нужен ей очередной проход. Однако теперь Кара надеялась на успех. Она прошла уже немало. Должен же лабиринт Горазона где-то завершиться.
Следующий коридор радостно поприветствовал девушку.
То, что он напоминал тот широкий коридор, который Кара давно уже покинула, не встревожило ее.
Конечно, они должны быть похожи. В конце концов, их же создал один и тот же псих.
А потом она увидела слева открытую дверь.
Усталая колдунья подошла к проему с огромным трепетом. Она заглянула внутрь, надеясь, что ее догадка ошибочна.
Тот же самый кривой коридор, по которому только что прошла Кара.
— Трэг'Оул, выведи меня из этого безумия!
Как мог проход возвратиться к своему началу? Кара на миг прикрыла глаза — ее вдруг озарило. Эта дверь и та, через которую она вернулась, расположены на противоположных стенках коридора. Как она могла перепрыгнуть пустое пространство? Это же совершенно невозможно!
Не медля, Кара направилась к одинокой двери слева. Если она не выведет куда-то в другое место, а вернет ее в этот же коридор, значит, причудливое царство Горазона в итоге победило.
Однако, к облегчению девушки, дверь вела в просторные покои с двумя широкими лестницами и парой высоких бронзовых дверей, украшенных дивными узорами в виде драконов. Мраморный пол сиял чистотой, на каменных стенах висели гобелены.
Кара шагнула в комнату, решая, что выбрать: двери или лестницы. Двери выглядели более заманчиво, поскольку находились прямо напротив нее, но и лестницы привлекали чародейку — ведь любая из них могла вывести на поверхность.
Слабый звук над головой заставил Кару поднять глаза — и девушка замерла от увиденного.
Высоко, очень высоко над ней в кресле сидел Горазон, беловолосый колдун, бормоча что-то про себя,- он ел за длинным столом. Шум, услышанный Карой, был ударом ножа, опущенного стариком на золотое блюдо с дымящимся мясом. Даже отсюда, снизу, Кара чувствовала сочный аромат. Пока она наблюдала, Горазон потянулся к кубку с вином и надолго припал к нему, не уронив ни капли. Этот трюк престарелого Вижири особенно поразил колдунью, не потому, что она не ожидала, что сумасшедший старик умеет вести себя за столом, но потому, что он проделал все это, сидя вверх тормашками на потолке.
В сущности, вся картина висела вверх ногами, и все же ничего не падало Каре на голову. Кресло, стол, полные еды блюда, даже длинная борода Горазона — все бросало вызов природе. Обведя ошеломленным взглядом потолок, темная волшебница даже заметила двери и лестницы, которые вполне подошли бы старику в его нынешнем положении. Если бы не Горазон и сервировка, выглядело бы все так, будто девушка смотрит в зеркало на потолке.
Продолжая пить, Горазон запрокинул голову — или, скорее, опустил ее — и наконец, заметил обескураженную молодую женщину.
— Иди! Иди! — позвал он ее.- Ты опоздала! Мне не нравится, когда люди опаздывают!
Испугавшись, что он может использовать свою силу, чтобы втащить ее на потолок, возможно, навсегда уничтожая надежды на побег, Кара метнулась по залу к бронзовым дверям. Они должны вести куда-то за пределы его владений! Должны!
Бросив последний взгляд на захватившего ее в плен старца, Кара толчком распахнула ближайшие створки и рванулась в проем. Если она просто будет опережать его…
— А-а-а-а! Хорошо! Отлично! Садись здесь! Вот здесь!
Горазон смотрел на нее с другого конца длинного изящного стола, идентичного тому, за которым она только что его видела, только на этот раз стоял он не на потолке, а нормально, на полу, в центре комнаты, в которую девушка так стремительно влетела. Те же самые блюда, то же вино перед ним. За спиной мага двери и лестницы, совсем как те, что висели над покоями внизу, теперь служили спуском к Горазону и его трапезе.
Не в силах справиться с собой, Кара посмотрела на потолок.
Лестницы и двери, вверх ногами, встретили ее взгляд.
Одна из бронзовых створок стояла открытой, словно кто-то в спешке распахнул ее.
— Да защитит меня Рашма… — пробормотала Кара.
— Садись, девочка, садись! — сердился Горазон, очевидно, понятия не имеющий о ее замешательстве. — Время кушать! Время кушать!
И, не зная, что еще можно сделать для своего спасения, колдунья повиновалась.
Буря накрыла пустыню — безбрежный океан черных клубящихся туч, бушующий в небе с востока до запада, насколько хватало глаз. Рассвело, но начавшийся день был сумрачен, как после заката. Кто-то мог бы принять это грозное небо за дурное знамение, но командующий Августас Злорадный видел в нем лишь знак, что пришло его время и настал его судьбоносный день. Лат Голейн лежал впереди, и в городе — генерал знал! — спрятался сейчас дурак, напяливший великолепные доспехи — ею великолепные, прославленные доспехи.
Ксазакс убедил его в последнем. Куда еще мог отправиться чужак? Ветер усиливался, давая понять, что ни один корабль не выйдет сегодня в море. Он должен быть все еще в городе.
Генерал изучал Лат Голейн с вершины высокой дюны. За ним, невидимое взглядам врагов, терпеливо ожидало слова господина демоническое войско Злорадного. Благодаря особому заклинанию зловещие создания все еще носили оболочки людей, хотя они, несомненно, могли впоследствии избавиться от них. Человеческое обличье нужно была им, чтобы перейти из преисподней на уровень смертных. Однако все это не тревожило Злорадного. В данный момент его устраивало, чтобы враги думали о его крохотной армии как о простых смертных. Это сделает командиров Лат Голейна самоуверенными и заносчивыми. Они воспользуются тактикой, которая быстро истощит их силы ради быстрой победы, но, поступая так, они просто станут заложниками бойни, которую Злорадный уже предвкушал.
Ксазакс присоединился к человеку; богомол наконец-то выполз на свет — если так можно назвать мрак перед бурей — после столь длительного отсутствия. Что-то в этом задело любопытство генерала. Из всех демонов, стоящих сейчас рядом с ним, Ксазакс явно был самым влиятельным, и все же коварное насекомое двигалось так, словно боялось, что и в этот пасмурный день кто-то может его увидеть.