Страница 43 из 105
Норрек, шатаясь, побрел вниз в кают-компанию. Каско хромал позади без определенной цели. Оба человека стряхивали с себя дождевые капли. Каско порылся в сундуке и извлек на свет пыльную бутыль, не предложив ее содержимое своему компаньону. Норрек хотел было попросить выпить — видят боги, он нуждался в хорошем глотке, — но решил, что все же не стоит. Голова и так трещала, и он предпочел оставить ее ясной.
— Скоро ли мы доберемся до порта? — спросил он наконец.
Каско лишь слегка оторвался от бутылки.
— Три. Четыре дней, может.
Норрек скривился. Он надеялся на меньший срок.
Еще три, а то и четыре дня на этой посудине, где штурвал и канаты движутся сами по себе, а твоя единственный спутник — капитан, настроенный не очень дружелюбно и считающий тебя дьяволом в человеческом обличье, — это весьма неприятно. Он поднялся.
— Я буду в своей каюте, пока не придет время подкрепиться.
Каско не попытался остановить его — колченогий моряк совсем не прочь был остаться наедине с бутылкой.
И Норрек вновь оказался во власти шторма. Он бы предпочел остаться на куда более просторном и желательно сухом участке под палубой, но в присутствии капитана Каско Норрека мучили угрызения совести за несчастья старика. Солдата несколько удивляло, что Каско не перерезал, глотку его бесчувственному телу. Конечно, после того как капитан насмотрелся на все, что сделал Норрек, и даже падение не убило беспокойного пассажира, капитан, вероятно, заподозрил, что любая попытка покушения закончится трагически для самого Каско.
И он, вероятно, не так уж и ошибался.
Дождь продолжал и продолжал поливать и без того уже насквозь мокрого Норрека, словно стараясь пригвоздить его к палубе. В те годы, когда он сражался то за одного, то за другого хозяина, ветерану доводилось встречаться со всякой суровой погодой, включая пургу и снежные бури. Однако с этим штормом ничто не могло сравниться. И оставалось только молиться, чтобы все поскорее закончилось и «Ястребиный огонь» прибыл в порт Лат Голейна.
Если, конечно, предположить, что корабль вообще доберется до порта.
Нескончаемый ливень сильно ограничивал видимость, и ни на борту, ни за бортом среди волн практически ничего разглядеть было невозможно. Тем не менее, Норрек продолжал смахивать капли с лица, смутно различая предметы в нескольких ярдах перед собой. Хорошо еще, что о ржавчине на доспехах беспокоиться не нужно — чары, наложенные Бартуком, несомненно, сохраняли латы такими же, как в первый день, когда они только что вышли из-под молота демона-кузнеца. Но вот металлические пластины весили словно вдвое больше обычного.
Норрек споткнулся уже не в первый раз. Проклиная погоду, он выпрямился и снова протер глаза, чтобы определить, далеко ли еще до двери его каюты.
Чья-то мрачная фигура смотрела на него с кормы.
— Каско? — окликнул солдат и тут же сообразил, что капитан просто не смог бы оказаться здесь, да еще и раньше него, — с его-то раненой ногой.
К тому же фигура была выше моряка и куталась в широкополый плащ, напоминающий облачение колдуна-Вижири…
Напоминающий облачение Фаузтина.
Он шагнул вперед, пытаясь разглядеть фигуру получше. Человек казался вылепленным из тумана, и Норрек подумал, не результат ли это его больного воображения.
— Фаузтин? Это ты, Фаузтин?
Фигура не ответила.
Норрек сделал еще шаг, и волосы у него на голове внезапно зашевелились.
Он резко обернулся.
Вторая фигура, пониже, то появлялась на носу корабля, то исчезала из виду — такая гибкость подобала бы акробату или, скорее, вору. На ветру трепыхалось нечто, похожее на дорожный плащ, мешая разглядеть саму фигуру, но Норрек представил себе голову, слегка вздернутую из-за сломанной шеи, и мертвое, все еще ухмыляющееся лицо.
— Сэдан… — выдавил солдат.
Руки вдруг стало покалывать. Норрек опустил глаза и обнаружил слабую красноватую ауру вокруг них.
Молния ударила так близко, что осветила весь корабль, и ошеломленный боец мог поклясться, что она врезалась в «Ястребиный огонь», хотя ничуть не повредила судно. Слепящее сияние окутало Норрека, на миг заставив его забыть о двух призраках.
Наконец зрение Норрека восстановилось. Моргая, он посмотрел сперва на нос, потом на корму, но не увидел и тени зловещих фигур.
— Сэдан! Трист! — закричал взбешенный боец. Повернувшись к носу, он взревел снова: — Фаузтин!
Ответил лишь шторм, яростно взвывший с новой силой. Не желая сдаваться, наперекор ветру Норрек направился в сторону бака, снова и снова выкрикивая имя Сэдана. Он пробирался по открытой палубе, лихорадочно озираясь по сторонам. Почему он жаждал встретиться лицом к лицу с двумя мертвыми товарищами, Норрек Вижаран и сам не мог точно сказать. Попытаться попросить прощения? Объяснить? Но как это сделать? Ведь, даже зная, что в их гибели виновны доспехи, бывший наемник все еще винил себя за то, что не внял совету Фаузтина и не снял перчатку. Послушайся Норрек тогда, он бы не оказался сейчас здесь.
Послушайся Норрек тогда, его друзья были бы сейчас живы.
— Трист! Проклятие! Если ты настоящий, если ты тут — выходи! Прости меня! Прости!
На плечо его опустилась рука.
— Кого звать? — сурово спросил Каско. — Кого звать теперь?
Даже в темноте, за завесой дождя Норрек увидел поднимающийся в водянистых глазах капитана страх. Видимо. Каско решил, что его пассажир совершенно свихнулся, раз замыслил вызвать новых демонов. Ни то ни другое, очевидно, не вдохновляло моряка.
— Никого… ничего!
— Больше нет демоны?
— Нет. Больше нет. — Он протиснулся мимо Каско, не желая ничего, кроме покоя, но и тесная каютка его больше не привлекала. Оглянувшись на недоумевающего моряка, Норрек спросил: — Койки экипажа внизу?
Каско угрюмо кивнул. Наверное, он спал в каюте рядом с этими койками, и ему не понравилось куда клонит пассажир. Делить корабль с заклинателем адских тварей — это ужасно, но теперь этот хозяин демонов вознамерился спать поблизости. Без сомнения, Каско полагал, что если такое произойдет, по нижней палубе будут бродить толпы чудовищ…
— Я займу одну из них.
И, не обращая внимания на реакцию капитана, Норрек направился вниз. Возможно, битва с демоническим кальмаром слишком истощила его, воскресив вину за смерти товарищей. Возможно, он просто вообразил их обоих. Это казалось весьма вероятным, как и казалось вероятным то, что он вообразил Фаузтина на причале в Ги Куле. Изуродованные трупы друзей по-прежнему лежат в гробнице, где их и обнаружат последующие жадные охотники за сокровищами.