Страница 5 из 7
– Ты чего это загрустил, дорогуша? – обратился к нему Хозяин. – Ловишь мышей? Доброе дело. Лови и впредь. И тебе пропитание, и всем польза. Надо регулировать численность этих грызунов, не то опустошат они Мои поля. Но не носи Мне их на показ. Не доставляет Мне удовольствия смотреть на их трупики.
Произнеся эти слова, Хозяин повернулся и ушел к Себе во двор.
Вель был вне себя от счастья. Легкое ласковое движение Хозяина доставило ему огромное, неведомое ранее удовольствие. Обернулся он, чтобы поведать о своих чувствах старшему брату… и обомлел: Аин смотрел на него как на заклятого врага.
– Что с тобой, брат? – недоуменно спросил Вель. – Плохо себя чувствуешь? Пойдем, поищем лечебной травки. Я расскажу тебе о ласке Хозяина.
– Пойдем, – с непонятной глухостью в голосе согласился Аин, – пойдем, брат, в поле. Тебе есть, что рассказать. Я с большим вниманием послушаю тебя.
Что произошло меж ними далее, никто не видел. Позже историки запишут кратко: восстал Аин на брата и убил его. Как восстал, как убил, да и убил ли – не известно.
Но, по всей видимости, Вель действительно умер, ибо никто его более не видел. А спустя некоторое время Хозяин, заприметив в кустах Аина, спросил с укоризной:
– Ну, и где же твой брат-птицелов?
Вряд ли этот вопрос, выражая неодобрение, требовал ответа по существу.
Однако Аин не мог не ответить. Выдумано то историками или нет, но вроде бы он сильно задрожал и через силу выдавил из себя:
– Не знаю… разве я сторож брату своему?
Неужели это была первая ложь, прозвучавшая из уст разумного существа?
Столь буднично. Без сопровождения грома и молний.
Столь неприметно.
Но что мог сказать Аин, если в самом деле, как написано в древних книгах, повинен он был в смерти брата? В этом случае его должны были терзать жестокие муки совести. Не ведал он, что и как говорит. А самое главное – Кому говорит. Да и что значат пустые слова для Того, Который все видит и все знает?
Хозяин, нахмурившись, пристальнее пригляделся к Аину сказал:
– У тебя большие раны. Не скоро ты сможешь вновь выйти на охоту.
– Да-да, – пожаловался Аин, – я так страдаю. Безмерна скорбь моя, и я не понимаю, за какие прегрешения выпали мне такие тяжкие испытания… Лапки болят – все когти сорваны. Давеча надо мной вороны вились, норовили клевать. Я не мог ни защищаться, ни убежать в укрытие. Чудом живым остался. И сейчас они вон на деревьях сидят, ждут меня. А домой, к родителям, идти боюсь…
Вероятно, в глубине души Аин рассчитывал, что Хозяин пожалеет его, возьмет к Себе на двор. Напрасные мечты!
– Да, родители также вряд ли будут рады твоему появлению у них. Впредь жить тебе здесь опасно. Сейчас темнеет, и вороны вряд ли нападут на тебя. Воспользуйся благоприятным моментом и уйди вниз по лощине. Там высокий кустарник, и создания, подобные тебе, могут странствовать безбоязненно. Пропитание найдешь – улитки, лягушки и прочая живность водится в изобилии. Что нос воротишь? Привыкай: каков едок – таков и глоток.
Усмехнувшись, Хозяин ушел к Себе. Аин повздыхал-повздыхал, однако делать нечего, и он отправился в указанную сторону. Как долго странствовал он, история умалчивает. Но потихоньку устроил быт свой, завел семью. Со временем потомки его размножились и явились, как полагают, зачинателями славных династий гениальных музыкантов и великих мастеров по изготовлению украшений из меди и железа. Первоначальное место их обитания стали называть страной Нод.
Следовало б поразмыслить, почему музыканты произошли именно от Аина, и влияет ли на их жизнь и творчество то обстоятельство, что в жилах своих несут они частичку крови предполагаемого первого братоубийцы. Но не будем отвлекаться от темы.
После исчезновения сыновей Ам и Ва, прождав в тревоге несколько дней, принялись искать их. Обшарили ближайшие окрестности, но никого не нашли. Сидеть в выжидании было невыносимо, и они продолжили поиски, с каждым днем обследуя территории все дальше и дальше от дома.
Однажды забрели они особенно далеко. Весь день плутали по камышам. С трудом пробирались через непролазную чащобу. Наконец Ва, безмерно устав, со стоном упала на берег ручья. Ранее сотни таких же тоненьких струек воды встречались им в лесной чаще, и она, не замедляя бег ни на мгновение, перепрыгивала через них.
Ам почувствовал, что его подруга готова в отчаянии броситься в воду. Надо было как-то успокоить ее. Отвлечь от опасных дум. Помочь перебороть охватившее ее отчаяние. И он сказал, удивляясь собственным словам:
– Да, это были именно они.
– Кто? – еле слышно спросила Ва.
– Кто-кто, – Ам пытался за ворчанием скрыть сильное волнение, внезапно охватившее его, – да Аин с Велем. Я видел, как Хозяин взял их на руки и отнес к Себе во двор. Я смотрел на это издалека и не мог поверить своим глазам.
Так ложь стала обыденной в мире. Если Аин произнес лживые слова от стыда, от нежелания принять ту действительность, какая она есть, то Ам лгал своей жене во спасение. Из желания придать силы, возродить к жизни.
– Продолжай, пожалуйста, – Ва очень хотелось поверить мужу.
– А сейчас я детально проанализировал увиденное и понял, что это наши проказники были на Хозяйских руках. Как я не сообразил раньше! Черное пятнышко около носа у Аина было четко видно – его ни с чем не спутаешь.
Любая ложь хоть на маленькую капельку, но противоречит мировой гармонии, и по ничтожнейшим деталям всегда может быть раскрыта. Именно по этой причине обмануть можно только немногих и на недолгое время. Всех и навсегда обмануть невозможно, и не зря говорится, что тайное рано или поздно становится явным. Ам совершил промах, сказав о пятнышке, чтобы придать своей лжи убедительность: как так, был не уверен, его ли сыновья рядом с Хозяином, а маленькое черное пятнышко у носа Аина увидел?
Однако Ва очень хотела поверить словам Ама и не стала искать в услышанном логического противоречия. Спросила только:
– Почему же ты мне раньше об этом не сказал?
– Знаешь, дорогая, я сомневался. Полагал, что мне могло и показаться. Не хотел вводить тебя в заблуждение. Но сейчас я твердо уверен: это были именно наши ребятки.
– Значит, им теперь хорошо, – сказала Ва после продолжительного раздумья. – Я рада. Вот только как мы будем жить одни? Дом наш опустел. Я не хочу возвращаться обратно.
– Но нас же никто не гонит. Давай, останемся здесь. Все равно наше старое жилище, построенное Хозяином из куска кожи, скоро придет в негодность. Крыша уже прохудилась, стены стерлись. Мы соорудим себе новое гнездышко и заживем потихонечку.
Так Ам и Ва стали жить в диком лесу.
Спустя много лет у Ва и Ама родился третий ребенок, Йиф. Катились дни-капельки ручейка их жизни, и настал долгожданный момент, когда запрыгал перед ними обожаемый внучок – Ос.
К тому времени воспоминания о жизни на Хозяйском дворе притупились, обросли легендами и домыслами. Потворствовал этому Ам: при каждом удачном случае, да и просто при хорошем настроении он говорил «как у Хозяина», а если случалось что плохое – приговаривал «забыли вовремя вспомнить, как то было у Хозяина, вот и наказали себя, сами виноваты». Подрастая, амаваки перенимали привычку патриарха. Так чудачество одного породило особенность мировоззрения целой цивилизации.
Старики, бывало, собравшись в кружок, осуждали молодых.
Что за поколение растет, говорил один, никакого почтения к старшим. Вчера вот молодой Сал шустро пробежал мимо Ноха, с превеликим трудом волокущего богатый улов рыбы, и в голову ему даже не пришла мысль помочь отцу. А три дня назад высмеивал родного дедушку – ковыляет, мол, как старая корова с набитым брюхом… О, что за времена, что за нравы!
Да-да, вторил сосед, особенно удручает то, что учиться никто из молодых не хочет. От горшка два вершка, а уже кричит: хочу жениться, потом, как постарею, так поработаю, а сейчас буду гулять в свое удовольствие… Что деется?!
Сидели-сидели старики, ворчали, гадали и решили написать Книгу. Такую, чтоб повествовала Она о прошлом и будущем и являлась бы для молодых амаваков неисчерпаемым кладезем полезных советов и поучительных примеров. Чтоб содержалась в Ней великая мудрость. Чтоб каждый, раскрыв Ее, испытывал бы благоговение.