Страница 20 из 57
Вскоре мама с сыном пошла купаться, а мы остались лежать возле вещей, попутно обсуждая новых знакомых.
— Между прочим, это моя привилегия сидеть у тебя на коленках, — изобразил я обиду на лице.
— Братишка, так я не возражаю! — заржал Илья и похлопал себя по колену.
— Тебе лет пятнадцать назад нужно было своими детьми обзаводиться.
— Пятнадцать лет назад у меня был ты. Но вопрос с детьми и сейчас не поздно решить, — сообщил Илья, внимательно следя за своим подопечным. Затем что-то узрел, что ему не понравилось, и припустил бегом на выручку.
— Дядя Илья меня плавать учил, — вернулся весь синий, как магазинная курица, Игорь.
— Главное, чтобы не простудился, — вытирала Людмила полотенцем мальчишку.
— Собираемся в парк на карусели, — скомандовал Илья.
Собственно, до конца нашего отдыха, на который было отведено две недели, мы так и отдыхали вчетвером. Илья позже поменял билеты, взяв для нас одно купе.
— Какие планы на будущее? — ненавязчиво поинтересовался у Ильи, подразумевая маму с сыном.
— Посмотрим. Ты же помнишь Веру, какую истерику закатила несостоявшаяся тёща, когда узнала, что я служу в КГБ.
— Людмиле ты об этом решил рассказать в Москве?
— Не раньше.
Обратно мы возвращались весело. Игорёк не давал никому заскучать. После вообще предложил Илье стать его папой.
— Понимаешь, парень, не нам с тобой это решать, — дипломатично ответил Илья.
Адресами и телефонами мы обменялись, а за пару часов до прибытия в Москву Илья показал своё удостоверение.
— Я так и подумала, что ты или милиционер, или военный, — призналась Людмила. — Надо же, подполковник.
Игорь услышал и понял из этого всего слово «подполковник» и чему-то возгордился. Повторял его до того момента, как мы вышли из вагона. Буду надеяться, что у них всё сладится.
Дома я пробыл два дня, постирался, прибрался и, собрав вещи, поехал на электричке на дачу. Машины дома не было, как и отца. Стало быть, они с бабушкой в Валентиновке. Прикупив парочку кур на рынке и взяв свежего хлеба, поехал к своим.
— Саша, ты совсем не рисуешь, — первым делом попеняла мне бабушка. — Полмесяца на море и привёз оттуда одни фотоплёнки. Ты же талант, каких поискать. Нельзя же так!
Отец бабушкины нотации поддержал. Я фыркнул на всех и, прихватив этюдник, ушёл к Жаровым. Там всегда найдётся натура. Да и поболтать по душам есть с кем.
Бабушка с отцом отстали от меня ненадолго. Как только плов был готов, они, погрузив его на тележку, привезли к Жаровым. Тут и Максим Никулин прибежал. В общем, вечеринка намечалась хорошая. На меня насели с вопросами об отдыхе. Я рассказывал много и совсем не то, что было. Упомянул о нефти, грязных пляжах, похвалил в целом морской воздух и нёс подобную чушь.
А в субботу на дачу приехал Илья на своей машине, и не один, а с Людмилой и Игорем. Мои обрадовались, как будто встретили давно потерянных родственников. Бабушка Игорька закормила. Отец пообещал сводить на рыбалку. Людмила в первые минуты немного растерялась, но после отошла и с недоумением разглядывала картины, которыми была завешана вся дача.
— Так ты известный художник? — недоумевал она.
— Сейчас мало рисую. Даже в отпуск альбом не брал. Мы с Ильёй вместе работаем, он мой начальник, — приоткрыл я немного секретов.
— Через неделю на работу, — тяжело вздохнуло начальство.
— Ничего, не последний же отпуск в нашей жизни, — успокоил я его.
Возвращаться к трудовым будням не хотелось, а куда деваться? Из нового, что я первым делом увидел в сводках, — за Тригоном возобновили наблюдение. Не постоянное — двадцать четыре часа, только по вечерам, когда он покидал МИД, слежка велась. Но это из того, что меня волновало, а так-то бумажных дел накопилось много и во всё нужно вникать, читать, писать заключения. На то мы и аналитический отдел. Между прочим, самые тихие и серые мыши из кэгэбэшников.
Десятого сентября нашему «папе», в смысле Андропову, присвоили звание генерала армии. К слову, Щёлокову тоже. Тому я ещё понимал почему. Глава министерства внутренних дел воевал, имел боевые награды и как-то можно оправдать его желание получить такое звание. Но Андропову-то за что? Илья не сразу понял, чему я возмущаюсь.
— Человек ни разу не военный и вдруг генерал армии! — возмущался я.
— Юрий Владимирович в партизанах был, — пояснил мне Илья.
— И что, сразу, минуя все звания, генерал армии?!
— Сашка, молчи, негодуй про себя. Наше дело маленькое, — осадил Илья. — У меня другой к тебе вопрос. Двадцать второго октября мы с Людой расписываемся. Ты у меня свидетель.
— Тихо-мирно расписываетесь? — уточнил я. — Без «Чаек» с куклами на капоте и фаты?
— Скромно, — повторил Илья. — Столик на вечер в «Арбате» заказал. Игорька тёща заберёт присмотреть.
— Чего вам подарить? — озадачился я.
— Что-нибудь в хозяйстве полезное. Лучше дай совет, как поступить с квартирой. У Людмилы однокомнатная на юго-западе. У меня тоже однушка.
— Так, слушай сюда, — сориентировался я. — Людмилину квартиру как-нибудь обменяйте или хитро пропишите на жилплощадь того, кого заинтересует обмен. Лучше на Рублёвку. Цены в будущем там на недвижимость будут космические. Ты же на семью получишь квартиру в Москве и лучше с пополнением семейства не затягивай, чтобы сразу на трёхкомнатную претендовать.
— А сам почему на Рублёвке ничего не купил? — спросил Илья.
— Забыл. Теперь вспомнил. Действительно, пора уже задел на будущее создавать.
Владимир Петрович в ЗАГСе не был, но его Илья пригласил в ресторан. Мама Людмилы осталась с внуком дома.
— Что так скромно гулям? — по-стариковски проворчал генерал.
— Так получилось, что из родни у меня оказались только Увахины и Петровы, — ответил Илья.
Людмила была уверена, что мы родственники. Её подружка, бывшая свидетельницей, заверила, что я на брата очень похож. Бабушка от посещения ресторана отказалась, и мы ещё раз планировали отметить это дело в субботу дома. В ресторане отметили само торжество, выпили шампанского, немного потанцевали, да и стали расходиться. Молодых и свидетельницу посадили в одно такси, а мы с Владимиром Петровичем подождали другое.
— Поляков вернулся в Москву, — сказал мне генерал перед тем, как забраться в салон автомобиля.
И чего такой хороший вечер испортил? Думай теперь, гадай, как и на чём подловить этого гада. На официальную поддержку семёрки не стоит рассчитывать. Самим следить? Так и Поляков оперативной работе обучался. Вычислит, забеспокоится, заляжет на дно. А нам такого не нужно. Да и где на это взять время?
В понедельник мы с Ильёй в обеденный перерыв вышли прогуляться. Кратко обрисовал ему ситуацию, честно признался, что не знаю, с какой стороны подступиться к Полякову.
— Сейчас слежка ничего не даст. Он только вернулся, вступает в должность. Не станет же он с первого дня хватать то, что под руку подвернётся, и передавать американцам. Пару месяцев имеем в запасе.
— Или больше. У него где-то дача. Я помню, что Поляков увлекался столярным делом. Сам что-то мастерил. В той мебели найдут тайники, — дополнил я.
— Ближе к зиме на дачу он не поедет, но узнать её местонахождение нужно.
— Владимир Петрович говорил, что обыск без санкции прокурора не даст доказательств преступной деятельности.
— Это он правильно сказал. Нагрянь мы сейчас на дачу и даже найди что-то, не докажем ничего. Он откажется от всего и нас обвинят в подлоге. Пока первостепенное дело — определить место дачи.
Владимиру Петровичу о том, что Илья в курсе моих «неординарных» способностей я, безусловно, не рассказывал. Он свято верил в мои «озарения» и был этим доволен, но попросил Илью помочь в некой разработке неофициально. Пока. Поскольку доказательств нет. Под это дело нам выделили старенькие, неприметные жигули и три комплекта номеров к нему. А также ключи от гаража, где этот транспорт будем хранить и менять по мере необходимости номерные знаки. Документы на каждый вариант также были выданы.