Страница 44 из 76
«И всадник и конь были защищены доспехами. Но у коня оставалось одно незащищенное место – брюхо. Поэтому древко бердыша, на конце которого было копьецо, всаживалось в землю наклонно под углом 60°. Древко втыка– лось по ходу коня. Бердыш, отточенный до остроты бритвы, тупием надевал– ся вниз, острием – вверх. Нижний конец, снабженный железной плоской ко– сицей, прикручивался к древку сыромятным ремешком. Дополнительно бердыш прикреплялся к земле посредством пропуска через все отверстия на тупике крепких волосяных веревочек, которые привязывались к вбитым в землю ко– лышкам. Присаженный таким образом бердыш мог выдержать до десятка лоша– дей, рассекая подпруги и на всю длину брюхо коня.
Бердыш предназначался и для уничтожения всадника. Всадник летел прямо головой на остроконечный приподнятый конец бердыша и погибал. Волосяные веревочки – это настоящие силки для коня» (55).
В самом деле, каким еще способом можно было эффективно использовать бердыш в XIV веке? Позднее стрельцы применяли его как подставку под пи– щаль. Но стоило ли создавать столь сложную конструкцию, если можно вос– пользоваться, по примеру европейских мушкетеров, сошкой? Бердышом можно было рубить! Да, действительно, им можно было наносить эффективные рубя– щие удары. Но вооружать таким оружием всех в строю было нецелесообразно, потому что воспользоваться бердышами могла лишь незначительная часть во– инов.
К. В. Асмолов в статье «Соперник меча» («Боевое искусство планеты» N 8-10, 1993 г.) предполагает, что действия бердышом могли выглядеть сле– дующим образом:
«Российский бердыш – оружие гораздо более многофункциональное. Его достаточно длинный выем, образуемый у топленным в древко нижним концом лезвия, полностью защищает руку, которой очень удобно держать древко в этом месте, особенно, когда нужно сменить дистанцию боя. В отличие от других видов топора, бердышом удобно работать обратным хватом, действуя им подобно косе – так и поступали вооруженные им воины, двигающиеся в первых рядах пехотинцев и подрубающие ноги врагу. Общая длина бердыша с древком колебалась от 145 до 170 см, а длина его лезвия – от 0,5м до 80 см».
Автор статьи не учел, что «двигающиеся в первых рядах» воины, снаб– женные таким оружием, будут мгновенно расстреляны из луков или переколо– ты более длинными копьями противника. Ведь длина бердышей намного меньше длины копий, а воины, работающие ими двумя руками, не смогли бы вос– пользоваться щитами. Скорее всего, такие бойцы составляли вторую шерен– гу, находясь под прикрытием щитоносцев. Оттуда им было бы удобно нано– сить рубящие удары через плечи воинов первой шеренги. Намного эффектив– нее могло быть использование бердышей в рассыпном бою, но реалии сраже– ний XIV века не позволяли сделать такую тактику массовой. Едва ли пехо– тинцы рискнули бы атаковать строй лучников или конницу противника с хо– лодным оружием врассыпную. Это стало возможным лишь в XVI-XVII веках, когда в связи с развитием огнестрельного оружия доспехи стали постепенно выходить из употребления, а тактика начала меняться.
Версия А. Левина несомненно достойна внимания, новее же до конца не продумана. Неубедительна и сложна крепежная конструкция. Постройка тако– го сооружения потребовала бы слишком много времени. Если бердыши и ис– пользовались в качестве заграждения, то устанавливались они способом бо– лее быстрым и надежным. Например, шнурки не привязывались отдельно к каждому колышку, а крепились к двум большим кольям, вбитым позади сосед– них бердышей. Можно предположить также, что через отверстия или кольца в лезвиях «перукарнийских ножей» продевалась проволока, которую воины про– тягивали от одного к другому через десять-двадцать бердышей, посекцион– но. Таким образом, пространство между отдельными ножами было полностью перекрыто для прохода. Для большей жесткости конструкции каждый бердыш снизу мог подпираться сошкой.
Правда, такая преграда была непроходимой только для конницы, пехота же могла повалить бердыши и двигаться дальше. Не по этой ли причине Ма– май приказал воинам своих центральных полков спешиться перед Куликовской битвой?
Вести бой пешими на открытом пространстве нехарактерно для степняков. Этот случай – чуть ли не единственный в истории. Генуэзские пехотинцы, если и сражались в рядах войска Мамая, то число их было ничтожно. Этот факт вполне убедительно обосновал М. Горелик в статье «Куликовская битва 1380 г. Русский и золотоордынский воины». («Цейхгауз» N 1):
«…а что касается „фрязей“ – итальянцев, то столь излюбленная авто– рами „черная генуэзская пехота“, идущая густой фалангой, является пло– дом, по меньшей мере, недоразумения. С генуэзцами Крыма у Мамая в момент войны с московской коалицией была вражда – оставались лишь венецианцы Таны-Азака (Азова). Но там их было – с женами и детьми – лишь несколько сотен, так что эти купцы могли лишь дать деньги на наем воинов. А если учесть, что наемники в Европе стоили очень дорого и любая из Крымских колоний могла содержать лишь несколько десятков итальянских или вообще европейских воинов (обычно охрану несли за плату местные кочевники), число „фрязей“ на Куликовом поле, если они туда и добрались, далеко не доставало и до тысячи».
Следовательно, Мамаю оставалось рассчитывать только на собственные силы.
Русские могли поставить «перекарнийские ножи» в центре и на своем правом фланге. Левый же край оставили открытым, как бы предоставляя воз– можность монголам атаковать в конном строю. Туда степняки и направили свой основной удар, и там-то их ждала засада.
В центре пешие воины Мамая прошли преграду и завязали рукопашную. А на своем левом фланге монгольские конники не смогли преодолеть загражде– ние. Здесь дело даже не дошло до серьезных столкновений. Те небольшие отряды степняков, которым удавалось просочиться через ряды бердышей, русские без труда уничтожали. Когда же настал нужный момент, московские пешие стрелки по приказу повалили заграждения, давая возможность беспре– пятственно пройти собственным конным дружинам.
С усовершенствованием огнестрельного оружия менялось вооружение русс– кой армии; так, бездоспешные воины стали удобной мишенью для татарских лучников. Кочевники могли издали расстреливать слабозащищенных русичей, даже не пытаясь преодолеть бердышовые заграждения. Нужда заставила русс– ких придумать новый способ борьбы с татарской конницей – «Гуляй-город».