Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 20

Разведывательные сводки с грифом «секретно» выпускал не только Разведупр, но и разведотделы штабов приграничных военных округов, пользование и хранение которых были предусмотрены особыми правилами и знакомство с которыми также носило единичный характер[34].

Как выяснилось из выступления начальника военной разведки на местах не читали не только секретную литературу, но и несекретную:

«ГОЛОС. Книги должны быть в штабе.

ПРОСКУРОВ. Чем же объяснить, тов. Воронов[35], что из 50 переведенных статей в Артиллерийском управлении прочитано только 7 статей двумя лицами. Эти статьи без всяких грифов, несекретные.

ГОЛОС. Где это проверяли?

ПРОСКУРОВ. У нас.

СТАЛИН. Нужно заинтересовать людей.

ПРОСКУРОВ. И еще десятки примеров можно привести.

СТАЛИН. Нужно уметь преподнести.

ПРОСКУРОВ. Эти сводки преподносятся в хорошем виде.

СТАЛИН. Человек посмотрит и отбросит эту книгу, введение какое-либо сделали бы, что-ли. Нужно посмотреть.

ПРОСКУРОВ. Есть, слушаю.

СТАЛИН. Люди завалены работой, эту макулатуру не хотят читать, они ее отбрасывают…»[36].

В своем выступлении Мерецков затронул вопрос и об оперативной (агентурной) разведке:

«Мы обвиняли агентуру в том, что она нам не дала самых детальных сведений. Тут надо меру знать, агентуру нельзя всегда обвинять. У нас, например, был альбом УР противника, по нему мы и ориентировались. …

Нет, одних данных агентуры мало, нужна хорошая войсковая разведка. …. Агентура не всегда может дать точную точку расположения бетонного сооружения. Поэтому рассчитывать только на агентурную разведку нельзя. Я считаю, что всеми мерами нужно добиться научить войска вести разведку….

Нет у нас настоящей войсковой разведки так же, как, к сожалению, и агентурной»[37].

Как выяснилось из выступления Проскурова оперативная разведка в ходе «Зимней войны» понесла большие потери и, в первую очередь, из-за ошибок в ее организации, без учета оперативной обстановки, в которой ей предстояло действовать:

«ПРОСКУРОВ. Что делала разведка? Здесь товарищи говорили, что трудно было воевать. Я должен буду доложить, что для разведки были такие же сложные условия.

Мы за все время выбросили довольно круглую цифру агентов, и надо отметить, что из них большинство погибли. …

ПРОСКУРОВ. Все-таки нам кое-что удалось сделать. У нас были замечательные агенты— радиоосведомители, которые приносили сведения, сидя в тылу за 70 км, присылали замечательные радиограммы. Вот я зачитаю несколько выдержек. (Читает) Это не войсковая разведка, это люди, которые прыгали с парашютом, ходили по тылам и сообщали сведения через радиосредства (речь идет об агентах, которых забрасывали в тыл противника – М.А.). Правда, как я уже сказал, больше половины таких людей погибло, к сожалению. Почему? Прежде всего мы вынуждены были бросать людей вдали от населенных пунктов. Спускается он, берет лыжи и идет, видит ответвление от дороги, лыжный след, но ведь население организовано, войска нацелены, его по лыжным следам обнаруживают и нагоняют, а поскольку глубокий снег, без лыж нельзя идти, его ловят. Трудности были колоссальные и особенно на Карельском перешейке, где плотность войск была колоссальна.

СТАЛИН. Надо было в мирное время насадить.

ПРОСКУРОВ. В мирное время было насаждение. Разведотдел [штаба ЛВО] здесь допустил большую ошибку, рассчитывали, что движение войск будет похоже на то, какое было во время западной компании, и послали туда агентов, дали явку не на нашу территорию, а на пункты, находящиеся на территории противника. Через 10 дней, мол, придем в такой-то пункт и доложишь материал, а выхода наших частей в эти пункты не состоялось.

СТАЛИН. Глупо.

ПРОСКУРОВ. Конечно, глупо. Надо сказать, что наши разведчики были заражены тем же, чем и многие большие командиры, считали, что там будут с букетами цветов встречать, а вышло не то. Поэтому я прошу разрешить коренной вопрос относительно хозяина разведки. Хозяин разведки в Красной Армии должен быть, и командиры всех степеней должны будут заниматься разведкой по существу. Иначе мы будем и дальше сталкиваться с таким же делом, как и теперь. Тысячи товарищей с мест пишут, что войсковые разведчики занимаются всем, чем угодно: он и ординарец, он и временно замещает командира, уходящего в отпуск, из оперативного и прочих отделов. Кроме того, нам нужно, тов. Сталин, убедительно прошу, создать в мирное время под различными шифрами такие учебные роты, учебные подразделения, которые были бы готовы вести разведку в военное время».

И.В. Сталин возвращается к теме необходимости насаждения агентуры на территории вероятного противника еще в мирное время:





«СТАЛИН. В мирное время сажайте людей, заранее надо сажать людей. …

СТАЛИН. Надо, чтобы они язык населения знали. Что Вы русских бросите в тыл, ничего они не знают— языка не знают, нравы не знают. Разведчики язык должны знать. Сколько людей Вы послали в Финляндию теперь в мирное время? Не посылали и не думаете посылать.

ПРОСКУРОВ. Разведчиков посылаем.

СТАЛИН. Нет, неверно, не посылаете, а Финляндия послала человек пять разведчиков, мы поймали, двоих убили. Уже перебросили. Берут наши паспорта, что угодно и посылают. Вы не засекречивайте это дело, а докладываете. Мы хотим знать, кого Вы посылаете. А то Вы возьмете русских во время войны, перебросите их в тыл, а языка они не знают. Ведь Вы в хайло бросаете. Он два слова не скажет, сразу его возьмут и разоблачат. Надо знать, кого бросать, надо делать это умело. Представьте нам список кого куда посылаете. Мы хотим знать. Если Вы говорите, что получены сведения из источника, то это на нас действия не производит, мы смеемся над этим. Давайте нам список в Главный Военный Совет (данная практика, в случае ее реализации, была чревата возможной расконспирацией агентуры – М.А.).

ПРОСКУРОВ. Я рад, что этим вопросом Вы интересуетесь, потому что после этого дело пойдет лучше. Здесь говорили, что надо посылать корреспондентов, мы это делаем. Тут комбриг предлагал свои услуги, у нас таких данных куча: поедет человек, посмотрит где что делается. Посмотреть конструкцию этого ДОТа, узнать план точного расположения— это другое дело. У нас был такой курьез: Скорняков[38] прислал телеграмму. А Кулик звонит— прикажи Скорнякову прислать чертежи и конструкции. Но этих сведений он дать не может. Это надо делать иначе и эту проблему мы не можем решить посылкой туристов.

СТАЛИН. Вы ошибаетесь, потому что шифром по телеграфу все нельзя передать, нужно вызвать человека сюда, пусть он схематически расскажет, мы его будем допрашивать, он наивный человек. По телеграфу все нельзя передать. …

СТАЛИН. По телеграфу нельзя все сказать, нельзя сказать все шифром. Вы – люди из разведки, должны знать, как это делается, я не разведчик. Вот об этом нужно было бы сказать»[39].

Проскуров в своем выступлении отметил также, что «войсковой разведкой никто не занимается»:

«ПРОСКУРОВ. И самое тяжелое положение, которое мы имеем, это то, что нет подготовленных кадров разведчиков. Я прошу, чтобы вопрос об организации разведки и подготовки разведчиков был рассмотрен Главным военным советом. Генеральный штаб должен иметь аппарат, который бы отвечал за подготовку разведчиков всех родов войск. На практике же получается разрыв. В мирное время разведчиками никто не занимается. В военное время разведкой вынуждено заниматься 5-е управление, не имеющее аппарата для руководства войсковой разведкой и полномочий на это.

Во время финских событий разведотдел Ленинградского округа забрала себе 7-я армия, остальные армии остались без кадров разведчиков и набирали, кого попало. Подготовленных имелось один-два человека. В силу этого разведку армии не могли развернуть в течение одного-двух месяцев. Агентурные отделения состояли из оперативных пунктов (из трех-четырех человек). Конечно, они не могли удовлетворить армию.

34

«ПРАВИЛА пользования и хранения разведывательных сводок Разведотдела Штаба КОВО 1. Разведывательные сводки Разведотдела предназначены только для использования в оперативной, мобилизационной и учебной работе. 2. Начальники штабов частей и соединений обязаны докладывать содержание их командирам и обеспечить ознакомление с ними высшего и старшего начсостава. 3. Использование разведсводок для печати, снятие копий и вынос их из служебного помещения категорически воспрещается (выделение документа. – М.А.). 4. Использование для военно-научных докладов разрешается для узкого круга начсостава, без указания источника сведений. 5. Все лица, читающие разведывательную сводку должны расписаться в прилагаемом списке. Начальник Разведотдела Штаба КОВО Полковник Бондарев»

Далее следовал список со следующими графами: №№ п/п; Дата чтения; Должность; Фамилия и инициалы; Роспись.

https://ihistorian.livejournal.com/479610.html // Декадная. Разведывательная сводка № 14 Разведывательного Отдела Штаба КОВО на 10 мая 1941 г.

35

Воронов Николай Николаевич (23 апреля (5 мая) 1899, Санкт-Петербург, Российская империя – 28 февраля 1968, Москва, СССР) – советский военачальник, Главный маршал артиллерии (21 февраля 1944 года), Герой Советского Союза (7 мая 1965 года). 1937–1940 – начальник артиллерии РККА. Приказом Наркома Обороны от 13 июля 1940 должность начальника артиллерии была ликвидирована и была введена должность первого заместителя начальника Главного артиллерийского управления по боевой подготовке, на которую и был назначен Н.Н. Воронов. На этом посту он стал подчинённым заместителя наркома обороны маршала Г.И. Кулика.

36

Тайны и уроки зимней войны. Указ. соч. С.499.

37

Там же. С. 464–465.

38

Скорняков Николай Дмитриевич (пс.: Метеор) 24.03.1906-г. Белгород – 1979. Русский. Из рабочих. Генерал-лейтенант авиации (1961). В Советской Армии с 1926. Член компартии с 1927. Окончил железнодорожную школу на станции Белгород (1926), Военно-теоретическую школу ВВС РККА в Ленинграде (1926–1927), 2-ю Военную школу летчиков им. Осоавиахима в г. Борисоглебске (1927–1928), Инженерно-командный факультет Военно-воздушной академии им. проф. Н.Е.Жуковского (1933–1936), Академию Генерального штаба (1938–1939). Слесарь депо станции Белгород (1923–1926). Инструктор 1‐го разряда, командир звена, командир отряда 2‐й Военной школы летчиков (декабрь 1928 – январь 1932). Командир 51‐й тяжело-бомбардировочной авиаэскадрильи. Помощник по авиации военного атташе при полпредстве СССР в Германии (август 1939 – июнь 1941), резидент военной разведки. В распоряжении РУ Генштаба Красной Армии (июнь – август 1941). Участник Великой Отечественной войны. В распоряжении Управления ВВС Красной Армии (август – ноябрь 1941), заместитель начальника штаба ВВС Приволжского ВО (ноябрь 1941 – февраль 1943), начальник оперативного отдела ВВС Южного фронта ПВО (февраль 1943 – февраль 1944), заместитель начальника штаба ВВС Юго-Западного фронта ПВО (февраль 1944 – май 1945). После войны в 1950-е – начальник 9‐го научно-испытательного центра истребительной авиации войск ПВО в Курске. Награжден орденом Отечественной войны I‐й ст. (1945), двумя орденами Красной Звезды (оба в 1944).

39

Тайны и уроки зимней войны. Указ. соч. С. 503–504.