Страница 83 из 111
Войт тащил её дальше, а она уже ничего не видела перед собой от застилавших глаза жгучих слёз. Мэг с ужасом думала о том, как выстоит селение и выживет ли старый вожак, заслонивший их своей грудью, в которой билось такое благородное сердце. Хуже всего было то, что она прекрасно понимала, что всё это произошло из-за неё. Горе мучительно высасывало из неё силы, идти было всё труднее, она постоянно спотыкалась на дрожащих ногах, и если бы не руки Войта, которые терпеливо и мужественно поддерживали её, подхватывая, когда она спрыгивала с коряг или спотыкалась через пни. Всю дорогу Войт хмуро молчал, не мешая ей плакать, и не вмешиваясь в ход её гнетущих мыслей.
Невидимая глазу тропа всё глубже удалялась в дебри древнего леса, куда из-за густых высоких крон не проникал солнечный свет, где было сыро и мрачно, где в зарослях слышалось недовольное шипение хищников и пугливые крики птиц.
Вскоре смолкли даже голоса пернатых, которые избегали эти места, тягучее болото отдавало зловонием и опустошением, лишь кое-где из него торчали стволы мертвых деревьев и кусты пожелтевших камышей. Войт осторожно ступал впереди, определяя только ему знакомую тропу между плавающими кочками. Мэг шла за ним след в след, задыхаясь от испаряющейся вони.
И только к вечеру, они выбрались на твердую землю, по колено вымокшие в темной слизкой жиже. На этой стороне, лес был такой же мрачный и старый, окутанный такими же зловещими тенями.
- Будь готова ко всему, Мэг, - тихо проговорил Войт, нарушив, наконец, своё многочасовое молчание. – Эти места укрывают тех, кто желает смерти нашему князю и всем, кто к нему причастен. Поэтому, если мы встретим каких-нибудь лугару, не вздумай болтать им кто ты. Лучше молчи, говорить буду я. Держись ко мне поближе, они хоть и беглые, но в полнолуние они такие же оборотни, желающие приносить кровавые жертвы.
- Как ты думаешь, сколько мы здесь пробудем? – устало спросила Мэг.
- Не могу сказать. Может, несколько дней, а может быть и месяцев. Всё зависит от того, сколько времени намерен воевать Ральф, и останется ли он вообще жив, - неоднозначно пожал плечами Войт.
- И в этой чаще есть селения?
- Это было бы слишком. Они живут в замаскированных ямах. Пойдём дальше, сегодня будем ночевать под открытым небом, и помни, здесь кончается Джафрат-Кир и начинается территория безумия, сюда боятся соваться даже воины князя, здесь нет правил и нет законов, нет чести и нет жалости, только ярость и борьба за выживание.
Пока она шла следом за Войтом, она всё время думала, что же значит для лугару территория безумия, если она сама считала весь Джафрат-Кир самим безумием, то, что тогда для них эти топи? Сумерки сгущались, сжимаясь вокруг путников плотным кольцом. Из-за Мэг, Войт решил переночевать там, где их застала темнота. Обессиленная и голодная, она с трудом уснула, подложив мешок себе под голову, а Войт дремал, прислонившись к дереву, не оставляя без внимания ни малейшего звука, ни запаха.
Теперь их жизни были в его руках. В руках Войта была судьба самого князя Ральфа и его провинции, история будущего клана теперь всецело зависела от него одного, он охранял главное сокровище правящего вожака. Войт знал, как дорог Ральфу ребёнок, которого носила Мэг. Но он совершенно не подозревал, как сам Ральф относился к девушке, он не знал, как она изменила внутренний мир князя, как крепко завладела душой зверя. Не знал он пока и того, что и Мэг любила Ральфа, того Ральфа каким его ещё никто не видел, да и вряд ли когда-нибудь увидят, тот мир, созданный для них двоих ревностно охранялся самим князем.
На рассвете они двинулись дальше, и уже через несколько часов встретили первого скрывавшегося от правосудия законов клана. Его вид поразил Мэган, это был мужчина лугару, заросший и оборванный, грязь не так бросалась в глаза на его смуглой коже, но запах от него стоял устойчивый, но даже не это ошеломило девушку – выражение его глаз. Глаза загнанного и истеричного зверя, бешеного волка. При их появлении он оскалился и недружелюбно зарычал:
- Кто такие?! Смерти ищете или от неё бежите? Знайте – она кругом!
- Мы знаем, зачем пришли сюда, - спокойно проговорил Войт. – Это земля свободы, земля одиночек, без стай и вожаков. Нам нужно укрыться от разящего князя и это именно то место. Пойдем, Мэг.
Мэган взяла Войта за руку, с опаской поглядывая на провожающего их кровожадным взглядом потрёпанного лугару.
- Они здесь все такие? – глухо спросила она, когда они отошли на значительное расстояние.
- Этот был ещё с нами ласков. Здесь они дикие звери, их разум уже не чтит в себе человека – он подчинятся лишь животному инстинкту. Но ты не бойся, Мэг, если они здесь, значит, им есть что скрывать, и значит, в каждом из них есть своя доля трусости. Они понимают только язык физической силы. А я ведь сын кузнеца, … пусть даже и хромой. – Войт вздохнул. – Когда-то это место прочили мне в родной дом, место – где я бы мог укрывать свою слабость. Я часто здесь бывал с отцом и найду сюда дорогу даже с закрытыми глазами, и я уверен, что погоня за нами не сунется. Будем ждать гонца из селения.
Неожиданно, Войт сделал ей жест, приложив указательный палец к губам, и стал медленно красться, чуть пригнувшись, осторожно раздвигая ветки. У него у самого появилось хищное выражение лица, крылья носа раздулись, он тихонько достал из-за пазухи аккуратный кинжал и приподнял сухую ветку, на которой лежал ворох листьев. Затем со стремительной ловкостью, Войт резко откинул в сторону сухой валежник и прыгнул в открывшуюся перед ним яму, уйдя под землю с головой. Из ямы послышался недовольный рык, который оборвался плачущим визгом какого-то хищника. Через минуту Войт уже вылезал оттуда, таща за собой убитую тушу, его руки были в крови, а на лице играла самодовольная улыбка: