Страница 90 из 100
Тобиас и Маргарет кивали головами, подтверждая тем самым правоту менеджера банка. Лица у них были огорченные.
– Кворн мог послать деньги по какому-то круговому маршруту, использовав все эти номера, как пляжные полотенца на шезлонгах, или же мог послать их прямо из Панамы в какое-то другое место, но пока что мы не нашли их следа. Я действовал, исходя из уверенности, что какой-то из этих номеров или какое-то из названий должно что-то значить для Центрального банка в Панаме, но там не хотят признать это. Все банки имеют свои секреты, – сказал менеджер. – Наш – тоже.
– Не отчаивайтесь, – сказала Маргарет. – Мы найдем эти деньги. Просто поиски продлятся дольше, чем мы планировали.
В конце дня они, однако, выглядели удрученными и сказали, что надо выработать новую стратегию поиска на следующий день. Затруднения создавала уже одна только разница во времени. В Рединге рабочий день подходил к концу, когда Панамский банк лишь приступал к операциям.
Менеджер, Тобиас и Маргарет уничтожили использованные бумаги и заперли список Нормана Кворна в сейфе менеджера. Я же в довольно унылом настроении уехал обратно в Ламборн. Эмили, моя мать и миссис Одри Ньютон были уже там, причем приехали всего на каких-нибудь пять минут раньше меня.
Мистер Аттли выгружал дорожные чемоданы и сумки из багажника своей машины.
Я обнял мать, поцеловал Эмили и послал воздушный поцелуй миссис Ньютон.
– Мы чудесно провели уик-энд, – вся сияя, известила меня миссис Ньютон. – Большое вам спасибо. У вас на лице синяки, дорогой, вы знаете об этом?
– Да, я нечаянно налетел на запертую дверь. Эмили увела мою мать и миссис Ньютон в дом, а Крис оценивающе оглядел меня.
– Видок у тебя так себе, – сказал он. – Хуже, чем в воскресенье.
– Спасибо.
– Твоей подружки, угонщицы автобуса, связавшей Грантчестера, больше не существует, – заверил он меня. – Сегодня я выбросил ее на свалку, по частям. Пока ехал в Девон.
– Мудрое решение.
– Как тебе нравились бутафорские локоны?
– Я не забуду о них до самой смерти.
– Чего-чего, а чувства юмора этот законник из тебя не выжег.
– До этого было недалеко. Не хватило самой малости.
– Что я должен делать дальше?
– Увезти миссис Ньютон домой, в Блоксхэм.
– А потом?
Мы пристально посмотрели друг на друга.
– Дружба на всю жизнь, – сказал я. Крис улыбнулся:
– Я пришлю тебе счет.
Эмили предложила, чтобы моя мать и я остались на ночь в Ламборне, и мы не стали отказываться.
Пока мы сидели за большим столом, наблюдая, как Эмили роется в морозилке холодильника, думая, что бы соорудить на ужин, на кухне зазвонил телефон. Эмили взяла трубку и через секунду произнесла, удивленная:
– Да, он здесь. И Вивьен тоже, – и передала трубку мне. – Это Сам. Он ищет тебя.
– Милорд, – приветствовал я дядю Роберта.
– Ал, где ты был? Мне целый день звонила Пэтси, у нее чуть ли не истерика. Ей непременно надо поговорить с тобой. Она сказала, ты раньше времени ушел из какой-то больницы, куда она тебя устроила. А зачем она поместила тебя туда, Пэтси не захотела мне сказать. Что случилось с тобой?
– Я... перелез через стену.
– Ал, не говори чепухи.
Мать и Эмили сидели рядом, и мне приходилось обдумывать каждое слово. Немного подумав, я сказал:
– Я бы хотел с вами встретиться, посидеть, выпить чего-нибудь. Можно я приеду к вам завтра часиков этак в шесть вечера?
– Разумеется.
– Да. И, пожалуйста, не говорите Пэтси, где я. Попросите ее встретить меня завтра в два часа дня на автостоянке главного офиса банка пивоваренного завода в Рединге. И скажите ей... – тут я слегка запнулся, – поблагодарите ее от меня за помощь.
– Пэтси помогла тебе? – удивленно спросила Эмили, как только я положил трубку.
– Ну, в общем...
Мать и Эмили принялись расспрашивать меня о том, что произошло в те дни, пока они отсутствовали. Самым беспристрастным тоном я сказал им, что Оливер Грантчестер пытался прибрать к своим рукам исчезнувшие миллионы пивоваренного завода.
– Он либо задумал эту кражу вместе с Норманом Кворном, либо узнал о ней и шантажировал Кворна. Точно я пока еще этого не знаю.
– Нет, не может быть. Только не Оливер! – запротестовала моя мать, отказываясь верить своим ушам. – Мы столько лет знали его. Он был адвокатом Айвэна и завода... – Ее голос дрогнул. – Айвэн доверял ему.
– И Норману Кворну тоже. Кворн и Грантчестер... Оба они были люди как люди, знающие свое дело специалисты, но возможность поживиться за чужой счет сыграла с ними злую шутку. Им казалось, что они нашли легкий путь к мешку золота – не в буквальном смысле слова, потому что «Золотой кубок короля Альфреда», которым Грантчестер намеревался завладеть, был для него чем-то вроде утешительного приза, когда настоящий приз уплыл из рук. Грантчестер, может, и был хорошим адвокатом, но мошенник оказался никудышный. Он так и не сумел добраться ни до Золотого кубка, ни до денег пивоваренного завода. И Пэтси только теперь прозрела, когда оказалось, что ее дражайший Оливер хотел подло ограбить ее, поскольку в настоящее время именно она владеет пивоваренным заводом со всеми его долгами.
Кажется, мать поверила мне, потому что теперь ее занимал другой вопрос:
– Александр, ты действительно наткнулся на запертую дверь? Откуда эти синяки?
– От кулаков бандита, которого нанял Грантчестер. Можешь не сомневаться. Уж это я знаю точно.
– И никто не захватил никаких заложников, – задумчиво сказала Эмили, уяснившая себе суть дела лучше, чем моя мать. Вскоре мы легли спать. Эмили ждала, что я лягу с ней, но у меня просто не осталось сил для самой древней из всех игр.
Она спросила, отчего я весь в испарине и что у меня под бинтами.
– Плата за гордость, – сказал я. – Давай спать.
Утром я отвез мать в Рединг и усадил ее в поезд, идущий в Лондон. Я обещал ей, что вечером буду в Кресченте – после встречи с дядей Робертом, назначенной на шесть часов.
Ослабевшая от горя, моя сдержанная, изысканная мать обняла меня на железнодорожной платформе, и это трепетное объятие лучше всяких слов сказало мне, как дорог я ей и как дорога мне она. Я вдруг понял, что это от матери я научился скрывать страх и боль и противиться унижению. Эта способность пригодилась мне теперь, когда пришлось подвергнуться испытанию на прочность, отстаивая вполне земные, материальные интересы и предметы: «Золотой кубок короля Альфреда», рукоять церемониальной шпаги принца Карла-Эдуарда и взрывоопасный список Нормана Кворна.