Страница 55 из 100
ГЛАВА 9
От Маргарет я отправился в офис «Юнга и Аттли», не очень надеясь застать там кого-нибудь, но когда я постучался в дверь и повернул ее ручку, дверь открылась.
В тот день меня встретил там не бритоголовый тип и не секретарша, а также не мистер Юнг с усами и даже не футбольный тренер Аттли, а мужчина открытым лицом и честным взглядом. На вид этому человеку было примерно столько же лет, сколько мне, а одет он был, как я, только, пожалуй, еще более нарочито официально. Джинсы, рубашка, свитер, и ни намека на галстук. Главное отличие между нами состояло в том, что у него были очень короткие светло-русые волосы, в то время как мои доходили до плеч.
– Привет! – сказал я и улыбнулся.
– Привет.
– Как вас теперь называть?
– Крис.
– Крис Юнг? Он кивнул:
– Я тут слегка подсуетился для вас.
Его акцент не изменился. У всех троих: бритоголового, секретарши и Криса Юнга он был одинаковый.
– И? – спросил я.
– Был такой золотых дел мастер по имени Максим. Он жил и работал в Лондоне в восемнадцатом веке. Как Гаррард или Эспри в наше время. Хорошая репутация. Делал модные вещи, например, павлинов для орнамента столов, золотые филигранной работы перья с настоящими драгоценными камнями.
– Тоб обещал мне, что вы окажетесь на высоте, – сказал я.
– И только?
– Нет, что вы покажетесь мне великолепным мастером своего дела. Гением, если говорить откровенно.
Он без ложной скромности расцвел в улыбке:
– Мне Тоб говорил, что у вас изворотливый ум и что не надо придавать слишком большого значения вашим манерам и лучше держаться с вами просто.
– Я убью его.
– И еще Тоб сказал, что вы выросли в замке.
– Это было малоинтересно.
– Да, еще бы. Я-то вырос в приюте для сирот. Там очень интересно.
Мы с полуслова понимали друг друга. Я нарисовал «Золотой кубок короля Альфреда», а Крис Юнг позвонил тому, кто дал ему сведения о ювелирах, и подробно описал чашу:
– А вокруг выгравированы линии, они похожи на узор, но на самом деле это строчки каких-то там стихов на языке англосаксов. Да, да, говорю, именно англо-черт-бы-их-побрал-саксов. Разузнай, что сможешь. – Он положил трубку. – Те очки, что вы дали мне, можно купить на каждом углу.
Я кивнул.
– Я использовал бы их для маскировки, если бы мог смотреть сквозь них.
– Я полагаю, именно поэтому грабитель и снял их.
– Теперь о другом деле, – сказал Крис Юнг. – Залы для тренировки боксеров. Ваш приятель Сэртис никогда и близко к ним не подходит. Он годится для этого дела, как прохудившийся воздушный шар. Я был у него на хвосте до последней возможности, но в тех местах, где бывает Сэртис, ни в одном спортивном зале для боксеров о нем никто слыхом не слыхивал.
– Вы достаточно тщательно выяснили это?
– Конечно.
– А что, если он посещает такой зал под каким-нибудь вымышленным именем?
Крис Юнг вздохнул.
– Говорю вам, он не из тех, кто ходит туда. Не тот тип. Он не оставит мне другого выбора – погодите с вашими возражениями! – кроме как расклеить ваши рисунки с портретами этих четверых грабителей и ждать непредсказуемых последствий
Я во все глаза уставился на Криса Юнга.
– Враждебная реакция, – озабоченным тоном сказал он, – верный признак того, что у вас нервы не в порядке.
– А вы начитались всяких книжек!
– Я был несколько раз бит, и каждый раз это меня кое-чему учило. Вас ведь тоже, верно?
– Пожалуй, да.
– Вот видите! Если вас поколотят еще раз, извлеките из этого должный урок.
– Я вовсе не собираюсь быть еще раз битым.
– Нет? И поэтому, наверное, спрашивали о личной охране?
– Именно поэтому. Он широко улыбнулся:
– У меня есть друг – жокей. У него переломов было штук двадцать. Так вот всякий раз он говорит – все, больше такого не случится.
– Неисправимый, – согласился я.
– Вы были когда-нибудь знакомы с жокеями?
– Как вам сказать? Моя бывшая жена – тренер в Ламборне.
– Эмили Кокс? – спросил он утвердительным тоном.
Я не спешил подтверждать его осведомленность.
– Предпочитаю знать, кому оказываю услуги, – сказал Крис Юнг.
– И заодно проверяете, не вру ли я вам?
– Большинство моих клиентов этим грешат.
И я бы врал ему, если бы захотел. Уж себе-то самому я мог в этом признаться.
На столе у Юнга зазвонил телефон. Юнг поднял трубку и произнес дежурную фразу. «Юнг и Аттли». Чем могу быть вам полезен?
Слушая собеседника, он с полдюжины раз сказал «спасибо», записал что-то в блокнот и вернул трубку на место.
– На вашем кубке, – обратился он ко мне, – выгравированы строчки из какой-то Песни на смерть Беды. Звучит довольно смешно. Кубок сделан в 18б7 году по заказу мистера Хэнворта Хилла из Вонтиджа, Берншир. Скорей всего чтобы произвести впечатление на соседей. Стоит эта штука прилично: золото высокой пробы, инкрустировано изумрудами, сапфирами и рубинами.
– Настоящими? – удивился я. Крис Юнг заглянул в свои записи.
– Геммы кабошон. Неполные. – Он поднял глаза на меня. – Что значит «кабошон?»
– Значит шлифованные, но не ограненные. Закругленные, как галька. Не сверкающие. – Я припомнил внешний вид самоцветов на кубке. – Они не похожи на настоящие. Слишком крупны.
– Вы думаете, что в самом деле видели эту штуку?
– Я думаю, именно из-за нее мне намяли бока.
– А где этот кубок теперь?
– Вы, я надеюсь, примете меры, чтобы кто-нибудь еще не повторил попытки выбить из меня эту информацию? – спросил я, стараясь казаться беспечным.
– О! – Он подмигнул. – А трудно будет заставить вас проболтаться?
– Очень даже легко, – сказал я. Но это, подумал я, будет зависеть от того, кому такая информация понадобится.
– Вы сломались? Удивлен.
– Кубок не мой.
– Понял. Начну поиски в тренировочных залах.
– Будьте осторожны, – сказал я.
– Ясное дело, – синяки обойдутся вам дополнительной платой, – небрежным тоном отозвался он.
Он пожелал узнать, серьезно ли говорил я о личной охране, и мы сошлись на том, что приоритетным направлением должен оставаться поиск грабителей.
Так тому и быть...