По рукоять в опасности

Там резвились дети Джеймса. «Кубок короля Альфреда», еще не извлеченный, правда, из своего атласного гнезда, во всем великолепии красовался на полированном столе, блестя и сверкая под лампами люстры.

– Нам не говорили, что на эту штуку нельзя смотреть, – возразил Эндрю на мягкий упрек своего отца. – А космическую войну вести больше не из-за чего.

– А рукоять? С ней все в порядке? – спросил я Джеймса.

– О, да. – Джеймс немного подумал, прежде чем продолжить. – Но мы можем увидеть только копию. И – как бы там ни было – я не могу позволить детям рыться в имуществе замка. Я обещал отцу, что не допущу этого.

– Давай попросим его, – сказал я. Мы нашли Самого в его комнате и обратились к нему с просьбой, возымевшей успех. И вскоре все мы: Сам, Джеймс, жена Джеймса, дети и я – вошли в Большой зал замка и остановились перед зарешеченной стеклянной клеткой, пристально глядя на залитое светом сокровище.

– У! За такую штуку можно начать космическую войну, – решил Эндрю.

– А ты, Джеймс, стал бы ты воевать за эту реликвию? – спросил Сам.

Джеймс, человек здравомыслящий, ответил, взвешивая каждое слово и придав своему лицу такое выражение, словно речь шла о неприятной для него обязанности, от которой, однако, никуда не денешься.

– Если понадобится, то да, полагаю.

– Превосходно. Будем надеяться, что не понадобится.

– А она настоящая? – спросил Эндрю.

– Настоящую мы должны охранять от «черной дыры», чтобы та ее не засосала, – ответил внуку дед.

Лицо Эндрю в этот миг выражало почти непередаваемую смесь радости и понимания. Стоящий малый, подумал я.

Сам старался не смотреть в мою сторону.

В понедельник утром все еще шел дождь. Джеймс со своим семейством отправился на юг. Роберт выехал из замка, чтобы встретить гостей в Краси и порыбачить на Спее. Приехал Джед – забрать меня отсюда и вернуть в прежнюю жизнь.

Он привез с собой дубликаты кредитной карточки и чековой книжки, которые переправил к себе домой до моего возвращения. Из Инвернесса Джеду сообщили, что моя волынка готова. Один из «Лендроверов» дядиного поместья Джед отрядил в мое временное пользование и одолжил мне мобильный телефон на случай, если понадобится связаться с Лондоном или Редингом. В горах такая связь ненадежна, но это лучше, чем ничего, добавил Джед.

– Спасибо, – все, что я мог сказать ему, а он покачал головой и широко улыбнулся, пожав плечами.

– На твоей хижине новый замок, я уже говорил тебе об этом, а вот два ключа к нему, – Джед вручил мне связку. – Третий у меня, а больше ключей нет.

Я кивнул и, выйдя за Джедом из дверей, нашел коробки, которые оставил в его машине в субботу вечером, уже уложенными в «Лендровер». Из дома дяди Роберта я взял только одежду, уже сухую, сложенную в спортивную сумку, которая пахла порохом, вересковыми пустошами и старым твидом. Это был запах давно минувших дней, запах исчезнувшего мира.

Джед похвалил мои новые клюшки для гольфа.

– Да, хороши, – сказал я, – но только теперь я буду хранить мое снаряжение в клубе. Кстати, где посоветуешь держать мою волынку?

Джед немного смутился.

– Ты... ты боишься, что эти грабители еще вернутся?

– А ты не боялся бы?

– Можешь остаться у нас с Флорой.

– Джед, скажи, ты не замечал, что люди склонны восстанавливать свои разрушенные землетрясением или ураганом жилища на прежнем месте, и святой Эндрю покровительствует этому? – Будет лучше, если ты не последуешь их примеру.

– Что поделаешь? Назови это, если хочешь, слепой верой, – сказал я.

– Или упрямством.

– Верно! – Я не мог не улыбнуться. – Однако не волнуйся. На этот раз я слегка напугаю взломщиков.

– У тебя нет электричества.

– Зато есть консервные банки на веревках, а внутри банок – камни.

Джед сокрушенно покачал головой:

– Ты сумасшедший.

– Говорят.

Он уступил и не стал настаивать на своем.

– Тебя ждут в полиции, – сказал он. – Спроси там детектива Беррика. Он выезжал со мной на место и своими глазами видел все, что они там натворили.

– Ладно.

– Будь осторожен, Ал, прошу тебя. Будь осторожен.

– Буду, – сказал я.

Мы выехали вместе, но у ворот владений дяди Роберта я расстался с Джедом. Оттуда я поехал в сторону моей хижины, лишь раз ненадолго остановившись, чтобы расплатиться дубликатом чека за хранение принадлежностей для игры в гольф, и выгрузил их в шкафчик, что мог бы сделать и лучше, если бы раньше мне чаще приходилось делать это.

Новые ключи от моей хижины открыли мне путь в тот же кавардак, который я покинул шесть дней назад.

Единственным утешением мне служило то, что больше здесь ничего не двигали и не повредили. Вздохнув, я извлек из беспорядка не использованный до сих пор пластиковый мешок для мусора и вместо того, чтобы слегка загрузить его, как обычно, салфетками для протирания кистей, насыпал в него груду покореженных тюбиков и всякую мелочь, тоже в основном обломки и осколки.

По– прежнему моросил дождь. Мой матрац и постельные принадлежности были влажны и пропитаны запахом воды, в которой я промывал кисти. Отвратительно пахло и мое кресло.

Ублюдки!

В дождливые дни я привык ставить машину под крышу гаража. Вот и сегодня я как приехал, так сразу и поставил «Лендровер» туда, но потом снова вывел его из гаража и постепенно, шаг за шагом укладывал свое пострадавшее имущество в сухом месте, тщательно выискивая все, что могло оказаться не моим, а остаться после взломщиков – что-то такое, что они могли бы здесь потерять или забыть. Когда я закончил эту работу, все, что осталось в моей комнате, так это кровать с голой металлической сеткой, комод с выдвижными ящиками (пустой), полка спасенных книг, сковородка с кое-какими кухонными принадлежностями и один мольберт (еще два были сломаны). Я вымыл пол и собрал рассыпанные кофе, сахар и весь прочий мусор в совок. После этого мне оставалось лишь уныло взирать на дюжины пересекающихся между собой отпечатков, оставленных башмаками, растоптавшими мои тюбики с красками. Это были отпечатки обуви, миллионы пар которой продаются по всей Британии. Увы, эти следы не помогли бы опознать тех, кто носит такую обувь.