Страница 101 из 137
Туман какое-то время был нашим союзником, но вскоре мы лишились нашего укрытия. И если мы какое-то время удивлялись, почему нас не преследуют, открывшийся взгляду пейзаж объяснял всё без слов. Когда клочья тумана растащило в стороны, мы увидели ползущие на нас тучи, надвигающиеся неспешно, как чёрные горы.
Меня накрыло ощущением дежавю. Совсем недавно я уже пережила нечто похожее. И вот – опять: море, ветер, ощущение неотвратимо приближающейся опасности. Как ни странно, ветра не было. Ни дуновения, ни ветерка. Атмосфера душная и гнетущая.
– Теперь понятно, почему они нас не преследуют, – процедил сквозь зубы лорд.
– Почему? – охотно откликнулась я.
– Надеются, что шторм убьёт нас за них.
– Или попросту не рискнули пойти за нами в полосу шторма, мой лорд, – сказал один из гребцов.
По счастью, Турхан тоже была в шлюпке с нами. Это придавало мне силы. Хотя бы ощущение, что она не пала жертвой наших врагов вместо меня. Девушка сидела рядом, держа меня за руку и глядя на чернеющий горизонт испуганными глазами.
– У нас ведь есть шанс спастись, милорд? – спросила она у Дархамира.
Он лишь бросил на неё высокомерный взгляд, но ничем не обнадёжил. Дурной знак.
– Мы выстоим в этот шквал? – присоединила я свой голос к голосу моей служанки.
– Это не шквал, моя принцесса. Разве вы не видите? Природа собирается встать на дабы. Вот-вот буря заревёт во всю глотку и плохо придётся всякому, кто не уберётся в укрытие. А достичь его шансов у нас мало.
– И что делать?
– Ничего. Остаётся только грести.
Глядя на небо, продолжая видеть в тучах чёрные горы, я позволяла своему воображению рисовать ущелья, пещеры и пропасти, в которых, может быть, спят драконы.
Что, если попытаться призвать Молнию к себе. Да, Хатериман говорила о том, что драконица подчиняется в первую очередь ей, но ведь меня она тоже послушалась? Да и почему я должна принимать на веру слова моей врага? И ведь попробовать можно?
Продолжая глядеть в быстро темнеющий просвет, подсвеченный алым закатным солнцем, я представляла, как из чёрных пещер выныривает красивый и жуткий дракон и пространство оглашается его угрожающим криком.
Шлюпка всё так же покачивалась на мёртвой зыби. И не было ни ветра, ни дракона. Лишь полумрак, подсвеченный алым лучами, всё сильнее сгущался. И в призрачном свете лица словно светились да стояла противоестественная, сверхъестественная тишина. Духота и зной были невыносимы. Пот выступал на лбу и каплями стекал по коже.
– Твою ж мать! – зарычал Дархомир, резко поднимаясь, отчего шлюпка, подскочив, закачалась на волнах. – Они всё же сунулись за нами в приближающуюся полосу шторма! Да что б им!
Поначалу мне показалось, что он попросту бредит. Но потом, всматриваясь в пустынное пространство океана, удалось различить контуры мчащейся шхуны, резко выделяющейся на фоне пенистых вод. И казалось, для нас совсем не осталось надежды на спасение.
Сжав кулаки, словно натянув внутри себя все мысли в единый жгут, я подняла лицо к небу и взмолилась к той, что была неизмеримо далеко и высоко:
«Если между Всадником и его драконом действительно есть связь приди и спаси меня – сейчас! Или будет поздно».
Небо и вода по-прежнему клубились, сходясь у горизонта. Пространство стало тихо раскачиваться.
«Приди же! Приди!», – кричала я про себя так громко, как только могла.
И когда над водой растёкся оглушительный клёкот орла, соединённый с неистовым рёвом льва я почти не удивилась. В глубине души я знала – в решающий час Молния придёт. Потому что, чтобы там не говорила Хатериман, теперь Молния – моя!
Огромная тень, черней опускающейся ночи и страшней нарождающейся бури, стала опускаться на нас сверху. Пришёл мой черёд подняться навстречу моей грозной подруге.
«Дракарис», – скомандовала я.
В решающий момент подсознание выдало эту странную команду из сериала другого мира.
«Сожги наших врагов! Не опускайся, они могут тебя ранить. Дракарис».
Я не слышала испуганных криков людей, плывущих со мной в одной лодке. Не видела идущего нам наперерез корабля. Я словно летела на моём драконе, и весь мир остался далеко внизу. Сердце моё не знало страха, разум – сомнения и ярость, кипучая и вместе с тем холодная, нечеловеческая текла по моим венам.
Я развернулась так, чтобы не бороться с ветром – а идти одновременно с ним. Я смотрела с высоты вниз и видела, как подо мной по пенным волнам, плывёт судно, кренясь правым бортом, порой взлетая на огромную волну, порой проваливаясь между потоками воды как в яму.
Шхуна тяжело переливалась с одного бока на другой, а мне было так легко описывать головокружительные дуги в воздухе. Взор мой был прикован к волнам, в попытках найти ненавистное судно.