Страница 86 из 124
"со своей стороны замечу, что это опасно. рекомендую ждать спасателей с включённым защитным полем"
- Убийц защитное поле не остановит, - Денкис острожно присел на край пульта управления. - И заряд в аккумуляторах у нас защиту не обеспечит. Пропусти их... И ещё. Тебе слышны их разговоры?
"да"
- Проведи анализ. Если возможно - телепатический контроль. Только осторожно... Составь словарь, запрограммируй переводчик. Мне нужно... поговорить с ними.
"оценка ситуации: опасность при контакте с представителями иной цивилизации. не смогу обеспечить защиту экипажа и корабля"
- Тебе то что? - улыбнулся Денкис. - С компьютерами даже убийцы не воюют.
Вертолёт накренился на бок так, что лопасти винта едва не зацепили вышку на заброшенной шахте, и с рёвом развернулся на месте. Стёкла иллюминаторов блеснули на солнце; пилот, высунувшись из кабины, помахал рукой - и огромная чёрная машина ушла вверх, стремительно набирая высоту.
- Ничего не понимаю, - сказал Малыш Эллами, выбираясь из окопа. - Почему это он улетел? Он же нас заметил. Заметил!
- Может, мир с карателями? - предположил старый шахтёр, что присоединился к их партизанскому отряду два дня назад. - Может, надоело им за нами гоняться? Мир, да по домам...
- Вот это едва ли,.. - командир отряда Нурис посмотрел в бинокль вслед улетающему вертолёту. - Ему задание изменили. Точно вам говорю, ребята, у него какое-то срочное задание. Даже разок пальнуть не дали.
Малыш Эллами повернул рычаг предохранителя и поставил пулемёт на землю.
- Ну и ладно. Его счастье. Мы бы от него одни дыры оставили.
- Или он от тебя, - заметил шахтёр.
- Это ты прав, папаша, - сказал командир. - Три пулемёта и две ракетных установки на внешней подвеске. Не шуточки... Ладно. Эллами, зови ребят. Пилоты наверняка на нас карателей наведут. Меняем место!
- Какие цветы красивые! - воскликнула Эйни, прижимая букет груди. - Доктор, вы напрасно идти не хотели. Здесь такие чудесные цветы растут! Вот, смотрите - жёлтые, два оранжевых, синие и даже красный один. Вот там, на пригорке. Я и не думала, что в таких местах цветы попадаются.
- Наверное, потому, - ворчливо заметил доктор, - что в прошлой нашей жизни нам не приходилось устраивать такие длительные прогулки по болотам. Я то, впрочем, городской житель. На природу вообще редко когда выбирался. А вот как война началась - только с этой самой природой и общаюсь.
- Экий вы ворчун, доктор, - сказала Эйни, присаживаюсь рядом с Аденом. - Ну правда же замечательно. Разве в городе у вас были такие цветы?
- Нет, - честно признался доктор. - Это был промышленный город. Деревьев - и тех было мало. В основном горно-обрабатывающие заводы. И пара кислородных производств. В общем, никакой романтики. И никаких цветов.
- Доктор, - Эйни перестала улыбаться и посмотрела на Адена серьёзно и с какой-то странной, едва заметной жалостью, - вы всё время один... Вам даже как будто трудно общаться с нами. Мы не обижаем вас?
- Нет, Эйни, нет. Всё в порядке. Всё...
- Доктор, - спросила Эйни, - могу узнать у вас... Я понимаю, у каждого была своя жизнь. До войны. Можно я спрошу вас...
- Давайте, Эйни, давайте.
- Доктор, а семья у вас есть?
- Была,.. - Аден опустил голову и замолчал.
- Почему была?
- Потому что была... Так, знаете, Эйни... Так бывает. Есть, есть - а потом вдруг нет.
- Я знаю...
- Конечно, Эйни, знаете, - сказал доктор. - Теперь многие это знают. Знают, что это такое - терять близких. Жён, детей, родителей... Ой, простите, Эйни!
- Ничего, доктор... У меня прошло... Больно было. Теперь легче. А у вас?
- И меня... прошло. В том смысле, что всё в прошлом. Дом, семья. Работа только осталась. Моя работа, которая по счастью ещё кому-то нужна. Должно быть, поэтому я ещё и жив. И у жизни есть смысл. Ведь он есть, Эйни?
- Конечно, доктор! Вот кончится война...
- Нет! - сказал доктор и поднялся. - Нет, Эйни. Иллюзии, надежды... Смысл жизни не в иллюзорных надеждах. И даже не в нашей бессмысленной борьбе. Да, бессмысленной! Ведь вы не хуже меня знаете, что каратели не остановятся, пока не перебьют нас всех. Всех до единого. Ведь мы свидетели, Эйни. Свидетели их жестокости и чудовищной жадности. Нас убивают не как повстанцев, а как свидетелей. Значит, шансов у нас нет. Если только те самые боги, о милосердии которых так любят рассуждать каратели, не спустятся с небес и не надают "серым" по шее. Но это ведь тоже... иллюзия. Так что...
Доктор отошёл в сторону и, сорвав травину, вернулся обратно.
- Вот у нас в городе такая трава росла. На газонах.
- Тоже красиво, - сказала Эйни. - Давайте, доктор, я прибавлю её к моим цветам и у нас получится замечательный букет.
- Моя семья,.. - произнёс доктор. - Она погибла. Жена и двое детей. Две девочки. В самый первый день войны. Город был захвачен десантом. Да что там - "захвачен"... Громко сказано. Мы и сопротивления никакого не оказывали. Они просто вошли в город, заняли наиболее важные здания. Расставили патрули по улицам. Всё чётко, всё по плану... Потом согнали всех в здание театра. Какой-то чиновник... из этих, из "серых"... сказал, что нам прочтут лекцию о гуманной политике "самой свободной республики"... Меня в тот день арестовали. Вывезли из города. Господа жандармы весьма энергично допрашивали. Кажется, они решили, что я занимал важный пост в администрации. Даже хотели в какой-то особый лагерь отправить. А остальные... В тот день я в последний раз видел свою семью. Детей...